САРМАТ. Все романы о легендарном майоре спецназа - Александр Звягинцев

– Не торопись, брат Иса! – остановил его пожилой араб и показал на двух китайцев. – Пусть меня покарает Черная Кали, но у них на хвосте легавые из Королевской полиции!

– Прикажи, брат, и мы без труда переселим косоглазых в ад, – сверкнул глазами тот. – Да свершится то, что должно свершиться!..

– При первых каплях дождя лучше укрыться в пещере, брат Иса, чтобы выйти из нее сухим, когда дождь пройдет, – охладил его пыл араб в бурнусе. – Разумно ли из-за одного тигра наводить охотников на всю стаю?

Юсуф крутил во все стороны головой, но, убедившись, что их никто не встречает, замахал руками. Разбрызгивая лужи, подкатила машина с надписью «такси». Он втиснул Сарматова на заднее сиденье и сказал водителю-китайцу по-английски:

– В какой-нибудь недорогой отель.

Тот покосился на двух китайцев, которые с невозмутимыми физиономиями направлялись к припаркованной неподалеку машине, и бесстрастно кивнул.

В зеркале заднего обзора, сменяя друг друга, постоянно маячили две машины – одна с двумя китайцами, вторая с четырьмя арабами. На одном из поворотов машина с арабами попыталась прижать такси к обочине, но водитель, резко затормозив, избежал ловушки и тут же кому-то сообщил по рации о преследователях. Когда через несколько минут на трассе показалась полицейская машина, автомобиль с арабами свернул в ближайший переулок. Вторая машина, с китайцами, как привязанная следовала за такси, что явно выводило Юсуфа из себя.

Через час блуждания по рассветным улицам такси затормозило перед двухэтажным домом в викторианском стиле. Метрах в пятидесяти от него остановилась и машина с китайцами.

– Отель «Приют флибустьера», – сказал водитель и, получив плату, помог Юсуфу довести еле живого Сарматова до подъезда.

В крошечном номере отеля Игорь сразу погрузился в глубокий и черный, как ночь, и засасывающий, как омут, сон. И на него снова навалились бессвязные обрывки каких-то воспоминаний: взрывы в горящих джунглях, нестерпимо яркое солнце, качающиеся горы, извергающие огонь вертолеты. Наконец все это опять заслонило красивое лицо молодой женщины с распущенными по плечам белокурыми волосами и глазами, полными слез.

– Что бы ни случилось, Сармат, помни – мы с тобой одной крови. Помни об этом, помни! – шептали ее губы.

Юсуф внимательно вслушивался в бессвязную речь своего подопечного, и, когда бред и судорожные метания больного усилились, он достал из саквояжа шприц и сделал ему инъекцию в набухшую на руке вену. Скоро его дыхание стало глубоким и ровным. Бред отступил.

ГОНКОНГ. 26 марта 1990 года

Несколько дней после приезда в Гонконг Сарматов провел в постели из-за чудовищных болей в затылке и слабости, сковывающей все тело. Находясь в полуобморочном состоянии, он не замечал ни частых исчезновений из номера Юсуфа, ни того, что у вернувшегося откуда-то доктора по нескольку раз на дню подозрительно менялось настроение – от состояния беспросветного уныния до бурной радости. Однако через неделю Сарматову стало несколько легче. Он уже мог самостоятельно передвигаться по номеру и даже пытался делать по утрам гимнастику. Еще через неделю он настолько окреп, что настоял на прогулке по городу.

В холле отеля «Приют флибустьера», принимая ключи от номера, пожилая китаянка-портье настойчиво рекомендовала им быть на улицах города внимательными, не вступать в разговоры с незнакомыми людьми, особенно с арабами и фараонами.

– Чем вам так не нравятся арабы? – завелся Юсуф.

– Нравятся, господин, – потупилась китаянка. – Но, к сожалению, среди них часто встречаются отпетые мошенники.

– Старая карга! – проворчал Юсуф. – Впрочем, она не так уж и не права…

Как только постояльцы скрылись за дверью, китаянка торопливо набрала телефонный номер:

– Мистер Корвилл, интересующие вас англичанин и магометанин только что покинули отель. Кажется, они хотят совершить прогулку в сторону порта.

Они действительно направились в сторону порта. Сразу же у порога отеля их подхватила разноязыкая уличная толпа Гонконга, по-китайски Сянгана, этого полуевропейского, полуазиатского города на берегу теплого Южно-Китайского моря, бывшего на протяжении нескольких веков прибежищем пиратов, авантюристов и прочего разномастного сброда из Старого и Нового Света.

Суперсовременные небоскребы-космополиты из стекла и бетона, облепленные рекламой крупнейших мировых фирм и банков, причудливо соседствуют здесь с готическими соборами. Изысканные здания позднего французского барокко красуются рядом с массивными домами-крепостями колониальной викторианской эпохи. Легкие дворцы мавританского типа конкурируют с вычурными особняками в стиле модерн. В эту архитектурную эклектику Европы, будто драгоценные жемчужины, вкраплены загадочные строения в стиле традиционной китайской архитектуры. И все это каким-то чудом гармонично уживается в едином пространстве удивительного города.

По его залитым жарким солнцем улицам и тенистым переулкам торжественно текут потоки шикарных автомобилей, среди которых – усердно крутящие педали велосипедов китайцы в белоснежных рубашках. Как и сто лет назад, бронзовые от загара рикши катят свои коляски, на которых восседают вальяжные господа, в основном – пожилые европейцы. Все это кипящее движение мастерски управляется английскими и китайскими полицейскими (в своей важной невозмутимости и в самом деле похожими на фараонов, как их назвала китаянка-портье из отеля «Приют флибустьера»).

Доктор Юсуф между тем настойчиво тянул оглушенного уличным столпотворением Сарматова за собой. Оба даже не приметили двух китайцев в кепках-бейсболках, маячивших за их спинами. Впрочем, выделить из толпы этих ничем не примечательных парней было невозможно, к тому же и Юсуфу, и Сарматову все китайцы пока казались на одно лицо.

Скоро они вышли к набережной, с которой открывалась изумительная панорама порта с белоснежными океанскими лайнерами на рейде и островками в проливе, будто слегка размытыми голубой дымкой.

– Джон, ты до этого видел море? – спросил Юсуф.

– Если я не удивился, значит, уже видел, – рассудительно ответил тот. – Попробую вспомнить, когда и где я его мог видеть.

Но попытка что-либо вспомнить и теперь ничего ему не дала, кроме очередного приступа мучительной головной боли.

Полюбовавшись на океанские корабли и надышавшись свежим бризом, Юсуф потянул Сарматова в узкий проход между рекламными щитами, за которыми им открылось заполненное сизым дымом, гомонящее на всех наречиях торжище рынка. У прилавков с грудами диковинных даров моря, у лавчонок с ювелирными украшениями, с поделками из слоновой кости и предметами буддийского культа и бог еще знает с чем толклись увешанные фотоаппаратами и видеокамерами туристы – европейцы, китайцы, японцы, индийцы, малайцы, негры… Толстые китаянки тут же варили на очагах янтарный рис, фасоль, кукурузу, в закопченных котлах жарились креветки, лангусты и какая-то коричневая масса из червей и экзотических насекомых.

Стоило им остановиться у одного из котлов, как продавец-китаец сунул в руку Сарматова пакет с необыкновенным кушаньем и тот без долгих раздумий принялся с аппетитом его поглощать.