Я, снайпер - Стивен Хантер

Господи, он ненавидел этого злобного урода Свэггера, как самого дьявола. Он, сильный здоровый мужчина, снайпер — всем снайперам снайпер, сержант 22-го отдельного полка, лучшей армейской части во всем мире, низведен до роли голого мальчишки на побегушках, вынужден куда-то спешить рано утром, терзаемый холодом и болью. А-а-а-ах, но какая же радость ждет впереди: увидеть, как сволочь Свэггер получит 168 гран от Реймонда и рухнет на землю, не веря в то, что это наконец произошло с ним. Энто также надеялся в самое последнее мгновение посмотреть Свэггеру в глаза — пусть тот знает, кто его пригвоздил. Но можно ограничиться и простой смертью, и, если это испытание — цена за такой финал, господи Иисусе, он заплатит ее, видит Бог, заплатит наличными, сполна.

Гроган въехал в небольшую рощицу посреди узкой долины и подумал, что здесь явно должен быть ручей, наверняка это Биг-Бенд. Он остановился, заглушил двигатель и увидел, что солнце уже осветило теплом и надеждой вершины холмов и верхушки деревьев. Двигатель, остывая, потрескивал; Энто сидел неподвижно и ждал, наслаждаясь тем, что под его ягодицами больше ничего не тряслось, что его больше не раздирал пронизывающий ветер, что ветки не били по рукам и плечам. Одним только его ногам было тепло, и он опустил онемевшие руки, сжимая и разжимая их в блаженном тепле от двигателя.

— Картошка!

Энто ответил в микрофон, закрепленный у самых его замерзших губ.

— Ты мерзкий тип, Свэггер! Я околел, у меня ноет задница. Проклятье, если ты попадешься мне в руки, я сверну тебе шею.

— Не …годня, — ответил Свэггер. Связь стала чуть более четкой. — Настрой свой Джи-пи-эс на азимут двести шестьдесят пять гра… и указатель расстояния на одну и семь десятых мили. Когда проедешь одну и семь, повернешь на сто девять. Быстро. Шевелись.

После чего в наушниках, разумеется, не осталось ничего, кроме треска.

С трудом достав навигатор из мешка с деньгами — на самом деле в нем лежали старые журналы, — Энто неуклюжими пальцами нашел нужные кнопки и ввел азимут, после чего переключил режим и задал расстояние. Когда он одолеет одну и семь десятых мили, устройство зазвенит. Посмотрев вперед, Гроган пришел к выводу, что ему надо не огибать холм, а ехать напрямую, что означало обилие тряски, переключение передач босой ногой, избыток возни с ручкой газа и постоянную заботу о сохранении равновесия.

Долбаный урод!

Энто вернул навигатор в маленький аккуратный кронштейн, закрепленный на руле как раз для этой цели, снова завел двигатель и тронулся в путь, непрерывно ругаясь.

Ничего. Времени уже почти десять, солнце поднялось высоко и припекало. Укрывшись под маскировочной сеткой, двое снайперов занимались тем, из чего состоит на девяносто девять процентов снайперское искусство: ждали. В остросюжетных книгах и кино процесс ожидания всегда опускается. Увы, для Джимми и Реймонда это было невозможно. Они лишь чувствовали, как по всему телу разливается онемение. Тепло воздуха сталкивалось с холодом земли, и вскоре положение снайперов стало незавидным: сверху слишком жарко, снизу слишком холодно. Оба понимали: лучше не подгонять время и не смотреть на часы, не предвкушать предстоящие действия, не размышлять о будущем, не строить планы, надеясь, что скоро все завершится. Надо сосредоточиться на настоящем, принять неизбежность ситуации, не давая ей разрушить рассудок, не суетиться, не скулить, не думать о том, как все могло бы быть, не переживать былые сражения, не обсуждать ничего серьезного, не комментировать свое нахождение в подгузниках, не выражать ни жажду убить, ни страх смерти. Просто терпеть, как терпят все снайперы с тех пор, как один китаец впервые смешал уголь, селитру и вонючую серу, изготовив порох.

— Сейчас я закурю отличную сигару, отолью, откупорю бутылочку темного и пойду разомнусь, — усмехнулся Джимми, неисправимый весельчак.

— Даже не смей, — отозвался Реймонд, проклятый прямолинейным рассудком, воспринимавшим все буквально. — Этим ты выдашь наше…

Тут до него дошло, что Джимми шутит, и он осекся.

— Здорово я тебя разыграл, мальчик, — хмыкнул Джимми.

— Это точно, — согласился Реймонд.

— Глупец, ты веришь каждому слову. Поэтому ты не должен ничего покупать, предварительно не посоветовавшись со мной; такого наивного, доверчивого простачка обвести проще простого.

— Я рос не в городе, где все куда-то несутся, — оправдывался Реймонд. — У нас в деревне все так, как сказали, а вы, городские парни, любите свои дурацкие приколы.

— Даже представить не могу, что бы с тобой стало, если бы ты не был лучшим стрелком в Англии.

Они снова умолкли. Подобные разговоры вспыхивали каждые минут двадцать и продолжались всего несколько секунд.

Оба прильнули к своим оптическим приборам. Поле зрения у трубы Джимми было гораздо шире; сначала он оглядел дно долины, затем поднялся по противоположному склону, медленно, размеренно, как его учили, не торопясь, не уставая, не моргая, оценивая каждую мелочь, охотясь на любую аномалию: прямую линию, тень, падающую не в ту сторону, быстрое движение, облачко пыли при полном безветрии, сухую ветку среди ярко-зеленых побегов. Но все оставалось без изменений, лишь трава рябилась под напором настойчивого ветерка, а наверху неторопливо и величественно проплывали кучевые облака напоминающие застывшие взрывы.

— Смотри! — вдруг крикнул Реймонд.

На поляну выбежала стайка странных животных размером с козу, с белыми хвостами и шеями, с рогами, похожими на лиру, готовую вот-вот выдать мелодию в руках молодого древнегреческого бога.

— Господи Иисусе, это еще что за создания? — недоуменно произнес Джимми.

— Джимми, а может, мы свернули не в ту сторону и забрели в Африку? — предположил Реймонд.

— Точно, в Африку. Нет, это не Африка. Эти антилопы американские. Насколько я знаю, на вкус замечательные. За ними усиленно охотятся, но чем больше их стреляют, тем больше они плодятся.

— У кого поднимется рука на такую красоту? — задумчиво спросил Реймонд.

«Фу, ну и долго еще? И как это так быстро стало жарко? И куда подевалась левая половина моей задницы?»

Имбирь лежал в укрытии, как и полагается снайперу, сосредоточенный и спокойный. Однако это было необычное укрытие. Во всех переделках, в которых он побывал, а их набралось немало — первая война в Персидском заливе, затем вторая война, разные секретные задания в период якобы затишья, потом долгий трудный срок в Басре во время беспорядков, а после увольнения из армии различные поручения в охранной фирме «Грейвульф», — укрытия давали чуть больше удобств и свободы движений. Квартира, густые заросли, обложенный мешками с песком контрольно-пропускной пункт, перекрывающий дорогу из долины, кишащей язычниками. Прежде от Имбиря не требовалось изображать саму землю, молчаливую, застывшую и неподвижную.

Очень непростая роль. Слава богу, у него есть вода, от которой он не может оторваться, но что будет, если вода закончится слишком рано, например к полудню, а ему придется лежать здесь до наступления темноты и даже дольше?