Брат, вспомни все! - Владимир Колычев

— Я не понял, чо тут за буза? — сузил глаза Рыжик.

— Да это, тут Гиря бабу хочет…

— Ясно, не базар…

Рыжик посмотрел на Миху. И сказал ему:

— Говорил же тебе, есть у меня Гиря. Половой гангстер, в натуре…

— Оголодал, бедолага… — с усмешкой посмотрел на Гирю Миха.

Он был изрядно «под газом». И штормило его. От водки и от баб.

— Сами телок драли! — Глаза Гири наливались кровью. — А мы тут хрен соси, да?

— Ты у меня сейчас точно отсосешь! — И Рыжик набычился.

Еще бы немного, и случилось бы непоправимое. Но Миха разрядил конфликт.

— Не надо, Колян, — осадил он Рыжика. — Не подымай волну. Пацан телку хочет. Сперма в голову бьет… Надо и ему телку…

— Ты свою Тамарку ему отдашь? — зло спросил Рыжик.

— Не-а! Она моя телка. Чего я буду с кем-то ею делиться?..

— И я ему Лельку не отдам. Рылом, дебил, не вышел…

— Не кипятись, братан. Мы ему другую телку дадим… У меня ведь телок хватает…

— Да ну! — вскочил со своего места Чифирь. — Так какого хрена мы тут сидим? Я тоже бабу хочу…

— Да какие проблемы, пацаны? — засмеялся Миха. Он потянулся к бутылке, наполнил стакан.

— Давайте на коня, и дергаем на хоря!..

* * *

Никита проснулся от шума. Открылись двери. И тут же в бараке зажегся свет.

— Что за херня? — спросонья спросил Валера. — И заорал: — Подъем!

В барак ворвались автоматчики. Всего четыре человека, в два раза меньше, чем обычно. Но с ними Седой. И еще какие-то пьяные рожи.

Валера понял все правильно. Надо строить бомжей. И он их начал строить. И Никита присоединился к нему.

Бомжи поднимались нехотя. Но все же строились в ряд.

Еще совсем недавно они строились в два ряда. Но вчера забрали сразу десяток бомжей.

Совсем мало людей осталось. В основном женщины. Грязные, вонючие, пропитые. И на людей-то не похожи. Но все же люди…

Валера строил бомжих. Никита разглядывал ночных гостей. Интересно, зачем они сюда пожаловали?

Седой, с ним какой-то мужик — с виду вроде уголовник. Татуировки на руках. С ним еще трое, тоже татуированные. И еще один. Та же уголовная рожа. И притом знакомая.

Да это же Гиря… Никита не мог не узнать его. Откуда он, гад, здесь взялся? И не его ли, Никиту, он ищет?

Гиря и в самом деле кого-то искал. Его штормило. Едва на ногах держался. Надо же так нажраться… Жадным тупым взглядом он обвел ряд бомжих. Перевел его на Валеру. На Никиту… Долго смотрел на него. Морщился, будто что-то пытался вспомнить.

Вспомнил или нет, но к Никите подошел. Ткнул в него пальцем.

— Он…

Дружки его расхохотались.

— Гиря, ты чо, в натуре, мужика от бабы отличить не можешь? — в кураже спросил кто-то.

— Может, на петушатину потянуло? — сказал другой.

— Не-е, — замотал головой Гиря. — Бабу хочу.

Казалось, под насмешками своих корешей он уже забыл про Никиту. Повернулся в бомжихам. Долго смотрел на них. Потом подошел к одной. Ткнул в нее пальцем.

И снова хохот. Дружки его откровенно издевались над ним. Иначе бы не притащили его в барак, не ухохатывались бы с него. Явно не в почете у них Гиря…

И Седой тоже смеется. Весело ему. Да и чего греха таить, Никите тоже смешно. До чертиков нажрался Гиря, на бомжиху полез…

— Ну вот, братан, и у тебя тоже подарок есть! — сказал Седой.

Он подал знак, и два автоматчика схватили бабу и вытащили ее из барака. Все остальные, кроме заключенных, потянулись за ними.

Двери закрылись. Через пару минут потух свет. Бомжи в темноте укладывались спать.

Никита и Валера тоже легли на свои полки.

— Эх, блин, — сказал Валера. — Такой момент упустили…

— Какой момент? — не понял Никита.

— Четыре автоматчика. Всего четыре… И этих шестеро. Но эти без «стволов». Значит, не в счет… Всего четыре автомата… Жаль, прощелкали…

Никита вынужден был с ним согласиться. Действительно, они упустили превосходный момент. Когда два автоматчика занялись бомжихой, они с Валерой могли наброситься на двух других. Кормили их неплохо — силы в руках порядком. Справились бы они с молодчиками. Забрали бы у них автоматы. И открыли бы огонь на поражение. Всех бы положили. А вот Седого можно было бы оставить, захватить его в качестве заложника. А дальше…

— А-а, — досадливо махнул он рукой. — Чего там говорить, прошляпили момент…

— Слушай, а чего этот дебил на тебя так смотрел?

— Дебил, говоришь? — усмехнулся Никита. — Откуда ты знаешь, что он дебил?

— Ну, я так сказал…

— А он на самом деле дебил. Умственное развитие на уровне первобытного человека. Неандерталец — я его раньше по-другому и не называл…

— Ты что, его знаешь?

— А ты не расслышал, как его называли?

— Ну, Гиря…

— А разве я не рассказывал тебе, как и почему мне память отшибло?

— Ну да, рассказывал. Какой-то козел с зоны тебя заказал… Гиря какой-то… Постой, и этот тоже Гиря… Он, что ли?

— Он, гад. Или он случайно здесь. Или по мою душу…

— Как же он с зоны ушел?

— Это дело десятое… Нам сейчас надо думать, как самим отсюда слинять. Теперь мне покоя не будет. Потянет Гиря ко мне свои руки… Уходить надо…

Утром Никита был настроен решительно. Рвался в бой. Валера его поддерживал. Но, увы, возможности им так и не представилось.

Чистильщики на следующее утро даже не стали заходить в барак. Они велели Никите и Валере вывести из него всех, кто там остался. А самих загнали обратно Закрыли за ними дверь. Им оставалось только одно — стучать в эту дверь кулаками. Но это акт отчаяния, а не силы…

* * *

Гиря проснулся поздно, ближе к полудню. Он лежал на деревянном полу. Совершенно голый. Рядом с ним валялась какая-то баба. Тоже в чем мать родила. И страшная как смерть.

Голова болит, во рту сушняк. И кости ломит. Только не грипп это. Похмелье. Гиря сел на лавку, обхватил голову руками. Глянул на бабу и застонал.

Вчерашнюю ночь он помнил обрывками. Застолье, потом завязка с Рыжиком, потом они куда-то шли. Бомжихи. Одну он забирает с собой. Миха великодушно предоставляет им свою баньку. Там они моются. И водку жрут. Он и бомжиха. Танька ее зовут, что ли… Танька сама почти всю бутылку выжрала. Все дырки свои под него подставила. Хорошо ему было. Вчера. А сегодня…

Гиря глянул на Таньку. И его чуть не стошнило. Ну и образина. Как же он мог трахать ее?..