Те, кто пошел в пекло - Михаил Болтунов

Тут же и Барсуков с Коржаковым. Сели вдоль стены, напротив — стол Ельцина. Он выступил перед нами. По всему чувствовалось, Борис Николаевич сильно взволнован, находится в нервном напряжении.

Помню, он сказал: «Надо покончить с красно-коричневыми, иначе этот бандитский разгул приобретет необратимые для страны последствия». Может, в каком-то слове слегка и ошибся, но за всю фразу точно ручаюсь.

Мы все молчали, понимали, что от нас хотят. Ельцин спросил, есть ли вопросы. Стараясь как-то спасти ситуацию, Дмитрий Михайлович Герасимов сказал что-то о малых силах.

Ельцин уже стоя отрезал: «Хватит сил». На этом наше общение с Президентом закончилось. Дальше общались с Коржаковым».

А теперь представим состояние командиров — того же Герасимова, Зайцева, да и тех, что рангом пониже. Приказ получен от первого лица государства. Он должен быть выполнен, как записано в уставах (читай: законах для людей военных), «точно и в срок». Иначе? Иначе в зависимости от обстановки… Если по законам военного времени — расстрел. Если по законам мирного — тоже не легче: военный трибунал.

Часто люди штатские, например журналисты, особенно женщины-журналисты, никогда в армии не служившие и воспринимающие слово «приказ» примерно так же, как просьбу завотделом газеты, от которой можно запросто отмахнуться, отшутиться, берутся судить людей в погонах. Судят и осуждают, не понимая, перед каким страшным выбором стоят эти люди.

А ведь если поразмыслить объективно, непредвзято, у бойцов «Вымпела» и «Альфы» и выбора-то не было в ту поистине трагичную ночь.

Не выполнить приказ — стало быть, пойти против Президента и обратить себя в преступников, борьбе с которыми они посвятили жизнь. Чудовищно!

Но выполнить приказ — это пролить море крови. Что означает это в реальности — «покончить с красно-коричневыми»? А то и означает в прямом смысле слова — «покончить». Представим себе на минуту ужас того боя и состояние после него. Кто они теперь, эти «профи» антитеррора? Разве в Белом доме засели террористы?

Вот какие вопросы стояли перед каждым из них.

Поначалу они пытались найти ответы на них у непосредственных начальников — генералов Барсукова и Коржакова. Однако вскоре поняли, что они тоже не знают ответов. Упрямо гнут свое: Президент приказал. Что ж, приказ они слышали своими ушами. Хотя порой казалось, лучше бы оглохнуть в ту минуту.

Вспоминает Сергей Проценко:

— Пришли мы в зал, здесь же, в Кремле, где в эту ночь располагались, стали думать: что делать? На памяти девяносто первый… Вильнюс, Тбилиси…

И вот тогда, в ходе этих тяжких раздумий, я понял: очень трудно найти и подготовить Александра Матросова. Ведь думали мы не о себе, нет. А как же будем стрелять в своих людей? Неужели нельзя найти другое решение?

С «Альфой» были вместе, не делились. Мы, старики, знали друг друга с 1979 года. Те, кто помоложе, — с конца 80-х. В Афганистане вместе, по «горячим точкам», считай, заодно мотались, учения совместные. Так что скрывать было нечего.

Словом, собрались, давайте искать варианты. Не идти нельзя, идти — тоже нельзя. Раздавались, конечно, и резкие заявления более молодых ребят…»

Стоп. Вот тут и начинается главное. Начинаются недовольства отданным приказом. И если старшие, более опытные, пытаются найти выход, молодежь рубит сплеча…

А теперь представьте себе — два мощных, высокопрофессиональных подразделения с оружием в руках, только что покинувшие кабинет Президента, начинают «митинговать», вернее сказать, «обсуждают создавшееся положение». Разумеется, рядом с командирами и бойцами — несколько высокопоставленных сотрудников Главного управления охраны. Они крайне напуганы. Кто знает, чем закончится это «горячее обсуждение»? Ведь противостоять этим «рэксам» спецназа в Кремле просто некому. Мальчишки — солдаты Кремлевского полка охраны не в счет.

А если? Ведь так уже было в истории. «После смерти… великого государя (Петра I) все сенаторы и сановники империи согласились возвести на престол великого князя Петра Алексеевича, внука императора. На другой день рано, прежде, нежели прибыл князь Меншиков, они собрались в императорском дворце. Все вообще ненавидели князя, и в особенности генерал-прокурор Ягужинский. Перед залой, где собрались сенаторы, была поставлена стража. Князь Меншиков явился туда, но его не пустили, тогда он, не делая никакого шума, возвратился в свой дворец, в котором ныне помещается Кадетский корпус, позвал к себе Ивана Ивановича Бутурлина, подполковника гвардейского Преображенского полка, и попросил его привести поскорее роту гвардейцев. Когда это было исполнено, князь Меншиков пошел с ротою прямо к императорскому дворцу, выломал дверь комнаты, где находились сенаторы и генералы, и объявил императрицею и законною русскою государыней Екатерину, коронованную императором в Москве в мае месяце предшествовавшего года. Никто не ожидал такого смелого поступка от князя Меншикова, и никто не решился воспротивиться объявлению Екатерины императрицей, которой в тот же день принесли присягу на верность гвардия, полевые полки и гарнизон, а равно сенаторы, министры, высшее дворянство, наконец, коллегии и проч., и проч.».

Это отрывок из записок генерал-фельдмаршала графа Бурхарда Кристоф Миниха, современника Петра I и свидетеля восхождения на трон Екатерины I.

Однако вернемся снова в год 1993-й. Теперь «ротой гвардейцев» могли стать подразделения спецназа «Альфа» и «Вымпел». Однако некому было претендовать на роль Меншикова, да и командиры и бойцы спецназа не помышляли о свержении существующего Президента. Хотя случись такое — нет сомнения, российский парламент узаконил бы их действия в тот же день. И наутро в России был бы другой Президент.

Испуг кремлевских чиновников был велик: откуда-то появились автоматы, кто-то тащил пулемет, но офицеры «Альфы» и «Вымпела» поступили иначе.

Рассказывает Сергей Проценко:

— Все-таки каким-то образом мы смогли убедить большинство, что время есть, надо думать, искать. И главное — убеждать руководство в принятии другого, бескровного решения.

Погрузились в автобусы, выехали из Кремля, остановились в улочке рядом с Генштабом. Стали думать, искать варианты. Ну, например, стрельба раздается с двух сторон. Окружаем Белый дом, прочесываем все чердаки, крыши, помещения, и уже оттуда нет ни одного выстрела. А отсюда, со своей стороны, легче остановить огонь.

Увы, предложения отвергались. Упрямо повторялось одно: надо идти, выдвигаться, и все.

Очень тяжелое впечатление произвели действия ОМОНа в районе зоопарка. Они жестоко били людей… Это не ожесточило нас, произвело обратный эффект».

Надо было что-то делать. Ведь, право же, странно представить профессионалов спецназа в рядах зевак, окруживших плотным кольцом Белый дом. Нет, они не зевали. Все эти часы напряженно искали выход. С одной стороны — приказ Президента и настойчивые усилия Барсукова выдвинуть их к Белому дому, с другой — люди, засевшие в здании Верховного Совета. Люди вооруженные, неплохо обученные, готовые к бою. Стало быть, однозначно, штурм — это кровь, убитые и раненые, это война. Гражданская война. Были моменты, когда казалось — выхода нет, как нет брода в огне.