Одесса на кону - Александр Афанасьев

– Господин Мильштейн, – перекрикивая поднявшийся шум, сказал я, – а вы проливали кровь за Украину? Или сидели в прокуратуре и думали, как избежать люстрации?!

Мильштейн ответить не успел – в стекло с размаху, с глухим звуком ударился камень. Не разбил, там пластик, но неприятно…

Когда объявили перерыв, к зданию уже прибыли правозащитники. Видя, что КОРД может и не устоять, решили пойти на компромисс – 50 участников митинга и правозащитников обыскали, и, убедившись, что у них нет с собой ничего противозаконного, запустили в суд. Был объявлен перерыв – мы занимали самый вместительный зал суда, – но места не хватало и там…

– Этот Мильштейн… – Игорь стоял рядом со мной в коридоре, стуча кулаком по стене, чтобы успокоить нервы, – вы правильно сказали. Он еще с юрфака гнидой конченой был. Под люстрацию не попал, потому что в Морской партии был, не у рыгов^[12]. Потом сам ушел, по пидозре, чтобы дело не открывали. Теперь адвокатом працюет. Защищает тех, кого и раньше защищал.

– Ну, адвокатом тоже кто-то должен быть, верно?

Зазвонил звонок. Судебное заседание возобновлялось.

Как этого и следовало ожидать, после избрания меры пресечения для задержанных в виде заключения под стражу прямо в суде началась драка.

Началась она с коридора, потому что места не хватало, и правозащитники были в зале, а побратимы остались в коридоре. Как это обычно и бывает – кто в лес, кто по дрова, но все рвались в коридор, потому что выхода другого не было. Судья юркнул в свой кабинет и закрылся там на ключ. Когда я протолкался в коридор, то увидел прокурора в форме. С остервенелым лицом он замахивался на кого-то тяжелым портфелем. В выражении его лица не было ничего человеческого… Трудно было представить, что всего лишь десять минут назад этот человек говорил о вине другого человека…

Звякнуло, хрустнуло стекло, треснула дверь, вдруг кто-то громко закричал, перекрывая все остальные звуки:

– Слава Украине!

Дальше… Я навсегда это запомню: на секунду все замерли, будто в детской игре «Замри», потом нестройно, но громко ответили: «Героям слава!» – и тут же возобновили побоище. Кто-то с силой толкнул меня в спину, и я понял, что избежать участия в драке не удастся. Иначе меня тупо затопчут.

Героям слава…

Больно прилетело. Но ничего. Не в первый раз получаю по башке…

А правильно говорят, опасайся своих желаний, ведь они могут и сбыться.

Несколько месяцев назад я сидел в тихом и сонном Стокгольме, в городе, где за год происходит всего несколько убийств, ждал клиентов и в ожидании раскладывал «косынку» на компьютере. Рабочий день мой начинался в девять и заканчивался в четыре, после чего я ехал, встречался с Абаль, мы ехали куда-нибудь, потом возвращались домой и занимались сексом или просто ложились спать. В Швеции у меня были дом, машина, безопасность, медицинская страховка и отличные пейзажи за окном. Сейчас я встаю каждое утро в шесть утра, чтобы успеть сделать зарядку и позавтракать перед работой, потом еду на работу на полицейской машине, которая является целью для всей мафии города, по дороге, по которой перед нами прошла танковая колонна, наверное. Работаю я примерно до шести часов вечера только официально, пообедать удается далеко не всегда. Работаю я по закону, который противоречит другим законам, и потому в любой момент могу быть выслан из страны, а то и обвинен в уголовном преступлении. Мой непосредственный начальник – в Швеции у меня начальника не было – бывший сотрудник СБУ Украины, родом из какого-то тернопольского села, его нам отрекомендовали как одного из лучших контрразведчиков Украины, но если этот лучший – то какие же тогда худшие, простите. За это время в меня один раз стреляли и еще один раз покушались на нас вместе, взорвав машину у входа. Работы у меня не просто много, а очень много, потому что последние пятнадцать лет милиция в Одессе не работала, а обслуживала клановые и политические интересы, и теперь вся несделанная работа – на нас. Ну, не вся, но большинство точно. И я не удивлюсь, если меня в конце концов убьют, как комиссара Каттани. Хоть я и пытаюсь работать, как евробюрократ, работа здесь требует именно комиссара Каттани^[13]. Просто местная мафия привыкла к тому, что с ней вообще никто и никак не борется, – и любые реальные действия против нее воспринимает как личное оскорбление.

Но я сам всего этого хотел…

А возможности у одесской мафии велики. Одесса не просто порт, через который идет контрабанда по всей Украине и на южную Европу. И не просто наркохаб, оставшийся еще с советских времен. Одесса прямо завязана на внешнеэкономические связи целой республики – Приднестровской Молдавской. Приднестровье, или ПМР, – пусть и небольшая республика, но это сложившееся государство, с армией, спецслужбами, правительством. А фактом не признания никем ее выталкивают в криминал. Не ошибусь, если скажу, что не менее трети всех дел и всех денег в Одессе связаны с ПМР. Давно сформировались взаимозависимости. И если, скажем, местные мафиози попросят в качестве одолжения прислать в Одессу приднестровский спецназ и разобраться с назойливыми полицейскими, то жить нам останется недолго. Потому что противостоять преступникам – это одно, а государству – это другое.

Ну и помимо Приднестровья тут всего хватает. Одесса – одна из ключевых точек по отправке в Турцию и на Ближний Восток украинских и молдавских проституток, возвращаются назад далеко не все. Основной порт по нелегальной отправке оружия Укрспецэкспортом и прочими структурами. Один из основных каналов по ввозу китайского шмурдяка – дешевого китайского трикотажа, продаваемого на вес. Один из основных каналов по ввозу нелегального спирта – он идет из Румынии, Хорватии, Бразилии, причем из последней целыми танкерами. Бразилия – крупнейший производитель спирта в мире. Одесса-мама – с давних времен один из основных центров криминальной активности досоветского, советского и постсоветского пространства, схожий с такими городами, как Марсель и Палермо. И мы пытаемся с этим что-то сделать. Мы – это двадцать пять украинцев и двенадцать полицейских-инструкторов из разных стран Европы. Филиал специальной полицейской миссии помощи Украине.

Я по-прежнему в Одессе.

Расклад полномочий на сегодняшний день такой – украинцы, не знаю, сами ли или под влиянием Совета Европы, приняли всеобъемлющий закон о децентрализации, немного упорядочивший и наш статус. Теперь милиция переходила в подчинение местным советам (громадам), причем если денег не было, то ее можно было расформировать. Никто не запрещал. Полиция переподчинялась префекту, должность которого примерно соответствовала представителю президента в России. Префект назначался президентом по представлению премьер-министра, и в его прямое подчинение переходила полиция (и патрульная, и следствие) и прокуратура. СБУ – нет, оно подчинялось напрямую президенту.