Крестоповал. Война совести - Альберт Байкалов

Камера вновь наехала на журналистку:

– Еще раз хочу попросить от имени семьи Берестовых вернуть пропажу. Никита Лукич гарантирует вознаграждение…

Журналистка еще что-то говорила, а Хвастун уже до мельчайших подробностей восстановил в голове картину того, как они потрошили чемоданы. Перед глазами возник Щербатый, бросивший на траву кусок грубой материи с непонятным вышитым рисунком.

– Надо же так облажаться, одна рухлядь, – прозвенели в голове его слова.

Хвастун встал. На пол полетел пакет с остатками кальмаров. Но он, пораженный собственным открытием, словно не видел ничего вокруг.

«Точно! – осенило Хвастуна. – Это же карта была! Как я сразу не додумался? Поэтому и ценного они с собой ничего не везли! Зачем? Предки здесь все припрятали!»

Перед глазами деляги встала голубая извилистая полоска.

– Река, – стал соображать вслух он. – Треугольник может быть горой или скалой… А черная линия вдоль голубой полосы? Дорога! – едва не закричал он и поставил на журнальный столик уже почти пустую бутылку.

На сборы ушло меньше пяти минут, и вот уже, перешагивая сразу через несколько ступенек, Хвастун летел по лестнице вниз. Оказавшись во дворе, достал трубку сотового телефона, трясущейся рукой набрал номер Щербатого и приложил к уху.

– Слушаю, – раздался на другом конце голос.

– Это я, – заговорщицки заговорил Хвастун. – Срочно всем звякни, сбор в девять на старом месте.

– Понял, – вздохнула трубка.

Как назло, дольше, чем положено, заводилась машина, а потом не выпускал со двора перегородивший дорогу грузовичок, из которого трое грузчиков, матерясь, сгружали огромный холодильник. Дорога до Кольцевой Хвастуну показалась целой вечностью. Пролетев Химки, он не сразу заметил у обочины полицейскую машину. Лишь когда гаишник показал на него жезлом, а потом, очертив полукруг, ткнул его кончиком рядом с собой, Хвастун зарычал от досады. Ну как же, первый раз за год сел за руль после пива, и на тебе…

Взяв себя в руки, он включил правый поворот и стал прижиматься к обочине.

Неожиданно милиционер, словно передумав, махнул ему жезлом, давая понять, чтобы он проезжал, а сам устремился наперерез тонированному джипу.

– Пронесло, – выдохнул Хвастун, глядя в зеркало заднего вида на удаляющегося милиционера. – Еще один хороший знак!

Место, где они потрошили чемоданы, он нашел сразу. Злополучное полотенце лежало, повиснув на ветках небольшого куста. Вокруг разбросанные вещи.

Бережно, словно ребенка, он взял на руки этот набухший влагой кусок материи и, затаив дыхание, развернул к свету.

Так и есть, небольшая то ли речка, то ли ручей, вдоль которого тянется дорога, скала либо гора, а за ней озеро, напоминающее сверху штаны.

Он развернул полотенце. Внизу старославянскими буквами было вышито:

«Далее Зосима и Савватий хранят…»

Разглядывая замысловатые знаки, вышитые вдоль другой кромки полотенца, Хвастун задумался.

«Что все это значит? Может, действительно, уезжая на чужбину, староверы зарыли свои богатства? С другой стороны, не похоже, чтобы набожные люди богатства такие имели, которые меня заинтересовать могут, – размышлял он. – Скорее всего, рухлядь какая-нибудь в виде старинных книг или икон. Они, конечно, денег стоят, но не таких, чтобы из-за них все бросить и заняться староверами».

Еще немного поковырявшись в своих мозгах, Хвастун решил на всякий случай съездить к знакомому скупщику краденого. Таких людей, которым можно при случае что-то сдать, он знал не меньше двух десятков. Большинство из них покупало все, что можно было продать дороже. Шубы, телевизоры, часы, элементы интерьера, украшения, телефоны… Лишь бы вещь имела товарный вид. Но была среди этой пестрой базарной толпы и своего рода интеллигенция – коллекционеры. Одни занимались монетами, другие марками, кто-то иконами или картинами… Были и такие, что не брезговали ничем. Хоть подсвечник из сусального золота, хоть старинная книга. Объединяла их не только маниакальная привязанность к предметам своего вожделения, но и знание всего, что с ними связано. К таким относился сравнительно молодой москвич по имени Боря. Фамилии Хвастун не знал, равно как и то, чем этот Боря в действительности занимается. Но то, что разбирался он во всяких исторических тонкостях, точно. Люди всякое возят. Особенно пик на разные исторические штучки пришелся в начало девяностых. Когда трещала по швам великая страна и началась большая миграция народов. Много тогда ехало людей из республик Средней Азии. Люди бежали из объятого войной Таджикистана, Молдовы, вмиг озлобившейся Прибалтики… Бросали годами нажитое добро, брали с собой лишь деньги да семейные реликвии. Хвастун с тоской вспоминал времена, когда милиции словно не было, а ему удавалось за день «подрезать» до десятка разных багажных мест. Работал он тогда один, и сдавать краденое приходилось самому. Позже обязанность эту он свалил на Щербину. Но цепкая память Хвастуна держала в голове не только адреса нужных людей, но и телефоны. Бережно свернув полотенце, он направился к машине.

* * *

После утренней молитвы с Панкратом и детьми Никита Лукич вышел во двор. Хозяйство у Панкрата было большое, как и семья. Пять коров, свиньи, индюки, куры… Полно живности всякой. На полях, что остались от развалившегося колхоза, убрал бурьян, выкорчевал деревья, которые успели там вырасти, и посеял пшеницу с гречихой. Хочет пчел развести… Работает не покладая рук, а помогают ему дети да такие же, как он, старообрядцы, которые живут по соседству. Всего пять дворов обжили, а уже фору любому фермерскому хозяйству в округе дают…

Было раннее утро. В просторном дворе стоял небольшой трактор «Беларусь» и «УАЗ», под капотом которого возился Фрол.

– Бог помощь! – Никита Лукич подошел и встал рядом. – Что случилось?

– Год как ремонт двигателя делал. – Фрол выпрямился, взял тряпку и стал вытирать руки. – А он снова масло стал потреблять больше положенного и дымит, гадюка.

– А гарантию тебе давали? – спросил Никита.

– Кто же мне ее даст? – удивился Фрол.

– Неужели у вас автосервисы не отвечают за свою работу? – нахмурился Никита.

– Вона ты о чем, – улыбнулся в усы Фрол. – Так ведь сам я все делал, вот этими самыми руками…

– Да ну?! – не поверил Никита, однако тут же отругал себя за нехорошие мысли. С чего Фролу врать-то? Аль не грех это?

– Сами все делаем, – между тем повторил Фрол. – Давеча видел «Форд», на котором я за твоим семейством в аэропорт приезжал? На нем двигатель хороший, знай себе в чистоте содержи да масло меняй. А с нашими машинами возиться надо много. Но и к дорогам нашим они приучены больше. Я их все знаю. Что случись, любую поломку устраню, да и запчасти дешевле. А вот «Форд» в дороге встанет – беда!

– Что, Фрол Алексеевич уму-разуму поучает? – раздался голос Панкрата.

Никита обернулся. Хозяин дома бесшумно подошел и встал рядом.