Предатель рядом - Кирилл Казанцев

— Приемная начальника таможни.

Ну не дура ли, если учесть тот факт, что звоню по внутреннему телефону? Натурально, IQ — «L»…

— Вероника Витальевна, это Эберс. Начальник у себя?

— Он в командировке. Утром уехал, будет только завтра.

«Вот это да! Как это я упустил?!» — подумал я.

— А кто за него?

— Его первый заместитель. Турчин.

— Соедините с ним.

— Он занят.

Нужно что-нибудь придумать, иначе еще Турчин куда-нибудь уедет, и я потеряю время для встречи с ним. Это грозит нереализацией оперативной информации, и Чибис в «ломке» проклянет меня и тот час, когда со мной связался. А через пару суток в городской морг станут оптом поступать трупы с диагнозом «овердоза».

— Срочно передайте ему… Хотя подождите! Вероника Витальевна, а во сколько начальник уехал?

— В девять.

— А мой шеф у него был утром?

— Да, заглядывал. Он что у вас, в отпуск уходит?

— А вы откуда знаете?

— Мне положено все знать. Самойлов просил начальника отпустить его в отпуск, дескать, пока в работе тишина — отдохнет. Валентин Матвеевич спросил, кто останется за него в отделе, и подписал заявление.

— Я не понял: Самойлов просил отпустить его в отпуск или начальник заставил его уйти в отпуск? — Я спросил скорее автоматически, чем осознанно, так как все было ясно без пояснений.

Это «все» вполне грамотно увязывалось в последовательность действий моего начальника отдела Владимира Самойлова: я «сливаю» ему серьезнейшую информацию — он пишет заявление на отпуск и отчаливает — я остаюсь один на один со своей информацией в роли исполняющего обязанности начальника отдела. Теперь понятна логика действий Самойлова. Если информация пойдет «в цвет» и опера региональной таможни «сломают» на передаче порошка организованную группу и изымут партию крупнейшей контрабанды, то наверху обязательно спросят: «Кто это разрабатывал детали операции и реализовывал информацию?» Наверх доложат: «Отдел по борьбе с особо опасными видами контрабанды!» При таком развитии событий вряд ли кто поинтересуется: «Какого хрена отдел по борьбе с контрабандой наркотиков сопли жует?» Напротив, все будут стоя аплодировать и спросят о другом: «А кто руководит этим вездесущим отделом по БООВК?» «Майор таможенной службы Самойлов!» — будет доложено.

А вот если капитан Эберс со своей «шкуркой» и еврофурой уши от селедки получит, а не двадцать восемь кэгэ отравы, то ему и флаг в руки. Пусть на «заслушивании» рапортует, что подвигло его «хлопнуть» на КПП восемнадцатиметровый фургон с капустой и шмонать его в течение дня. Пусть Эберс расскажет, как он измерял рулеткой стенки кузова снаружи и изнутри, пытаясь выяснить, куда испарились недостающие сантиметры. Пусть поведает, как над ним смеялась служебно-разыскная собака, взятая напрокат в питомнике УВД за двадцать банок конфискованной китайской тушенки.

Браво, Владимир. Если я когда-нибудь окажусь на твоем месте, то постараюсь сделать все, чтобы ни у одного из моих подчиненных не возникло желания назвать меня сукой.

Опять вспотели ладони. Это происходит со мной всегда, когда волнуюсь или просто нервничаю из-за безделицы. Антон Копаев говорит, что у меня больное сердце. Но сердце у меня не болит. Меня просто мутит от всего этого…

Передо мной сидели двое оперов из моего отдела и что-то рисовали на бумаге. Наверное, рапорта. Подсказать им, что писать нужно на мое имя, или пусть переписывают набело?

Я посмотрел на часы. Через полчаса должна подойти Амалия, которая еще вечером отпросилась у Самойлова до обеда. Сказала тому, что простыла и посетит врача. Врача она точно посетит, но не терапевта. Уж я-то знаю…

Пора идти к Турчину. Не знаю, как там в строительной компании у Антона, а у нас сани нужно начинать готовить не летом, а весной…