Разговорчики в строю - Михаил Серегин

* * *

Полопав за завтраком овса и прихватив с собой лейтенанта, солдаты вновь предстали перед подполковником.

- Мужики! - обратился приветливо к военнослужащим командир батальона, чего за ним не водилось в принципе. Если на лице у Стойлохрякова милая, обворожительная улыбка, значит, через пять минут ты будешь по уши в говне или над тобою будет ржать весь застроенный взвод, а то и рота, потому как последует едкая шуточка. И останется только потеть и бледнеть.

Стойлохряков не был дипломатом и, несмотря на то, что он усадил своих подчиненных за стол и напоил их чаем, долго ходить вокруг да около он не мог. Тем более люди, сидящие перед ним, не понимали, чего он от них хочет, и из-за этого напряжение в комнате лишь возрастало. Мудрецкий честно про себя думал, что все эти улыбки в конечном счете обернутся, во всяком случае для него, командировкой в какое-нибудь неприятное место, может, повоевать пошлет - какая разнарядка пришла ему, кто знает. А сейчас на прощание чаем поит.

- Вы только одну монету нашли?

- Нет, - тут же ответил Простаков за всех.

- Значит, еще были! - воскликнул Стойлохряков.

- Нет, не было. Была только наковальня. Полезная вещь, в кузнях используют.

Стойлохряков и сам знал, где используют наковальни, но сейчас информация об этой находке его никак не устраивала.

- А монеты, монеты вы еще находили?

- Золото понравилось? - заулыбался Валетов.

- Ты говори-говори, да не заговаривайся! - воскликнул Стойлохряков. - Сейчас, лейтенант Мудрецкий, берите вот этих вот мудрецов и идем на то самое место, где они нашли монету.

- Какую монету? - не понимал лейтенант.

- Золотую, - улыбался Валетов.

- А двадцать пять процентов мне принадлежит, - напомнил Резинкин, - по закону.

- По закону все принадлежит мне, - поправил его комбат, - даже твоя жопа! Так что ты не выступай. Берите инструмент - и вперед, туда, где по моему великому умыслу будет у нас с вами еще один машинный парк, а сейчас ямы под столбы.

Место раскопок припорошило снегом.

- А что, электриков еще не было? - Комбат смотрел на поврежденный кабель. - Когда эти появятся… гражданские специалисты? А что, нормально яму расчистили, - похвалил он. - Ну что, где нашли?

Резинкин спрыгнул в яму и показал лопатой на то самое место, где он обнаружил монету.

- Кстати, называется монета гульден.

Простакову сразу понравилось название:

- Хульден?! Это че же за государство, которое хульдены выпускает?

Валетов расцвел:

- Хульдены, Леха, выпускает Хульландия.

- Прекратить! - оборвал Стойлохряков. - В общем, так. Будете копать вот здесь. Выберите мне площадку два на два - просеивать каждый комок.

- А-а-а! - выдохнул Валетов так, будто в него воткнули нож. - Да вы что, товарищ подполковник!

- Молчать! Мудрецкий, следите за этими остолопами, чтобы они у меня здесь все перерыли! Все! Все! - третий раз повторил Стойлохряков и удалился.

Когда он укатил на «Ауди», солдаты остались посреди поля, и ни у кого на лице не было не то что смиренного спокойствия, даже тихое недовольство отсутствовало. Рожи всех троих были злые. Но если Резинкин воспринимал все как данность свыше, то Простаков с Валетовым с этим были не согласны.

- Ты, придурок глазастый! - Валетов отбросил в сторону лопату, которую держал для виду, пока комбат не скроется с глаз. - Ты не мог просто ком земли в сторону отбросить, монетку разглядел, да? Урод!

Простаков был более лаконичен.

- Предлагаю землю выкопать, но ничего здесь больше не находить.

Мудрецкий, слушая этот диалог, наконец вклинился:

- Послушайте, может быть, мне кто-нибудь объяснит, что здесь творится?

Лейтенанту вкратце пересказали всю историю. И Мудрецкий поделился с солдатами собственными мыслями.

- Комбат прав, что заставил вас копать дальше. Он остальное хочет найти.

- Да, нашими руками! - воскликнул Фрол и носком сапога снес верхушку наваленного за вчерашний день земляного холмика. - Вот какие сволочи эти командиры долбаные - только о себе думают! Козлы! Падлы! Уроды! Шакалы!

Леха поймал крутящегося на месте Валетова и придавил его своими огромными лапами к земле, после чего «юла» перестала вращаться.

- Товарищ рядовой, - сообщил ему грозно Простаков, - начинайте трудиться!

- Ах ты, здоровая сволочь! - выкрикнул Валетов в тот самый момент, когда Леха за шкирку опускал его в яму. - Ты - рабовладелец!

- Я помогу потом, - сообщил младший сержант и весело перемигнулся с Мудрецким, а последнему было наплевать, кто копать будет, - лишь бы работа была выполнена.

- Монета, значит, золотая. - Юра уселся на специально с собой прихваченную фуфаечку и стал молча наблюдать за тем, как начали в яме возиться Резинкин и Валетов.

- Ищите, ищите хульдены, - ходил вокруг ведущих работы Простаков. - Тот, кто найдет, счастье обретет.

Лейтенант поглядел на часы:

- Мужики, мне надо в Самару съездить. Я постараюсь к обеду вернуться. Вы меня прикроете в случае чего?

- А зачем это вам в Самару? - Валетов остановился.

- Приеду - узнаете. С меня пиво.

Это уже походило на серьезный разговор. Троица согласилась и с миром отпустила Мудрецкого. После его ухода темпы работ медленно-медленно скатились к нулю, и через полтора часа копания уже никто не хотел лезть в яму, даже несмотря на договоренность о том, что в случае нахождения чего-либо никаким полковникам ничего не показывать и никому ничего не рассказывать.

Не успел Мудрецкий убраться с точки, как опять приехал Стойлохряков. Этого никто не ожидал.

- А где лейтенант? - подполковник был удивлен.

- Он это, - Валетов развел руки в стороны, - ну че-то у него это… - Фрол судорожно соображал, что бы ему такое ляпнуть. - Да с животом у него че-то.

- И он в степи обосраться не может, да? - съехидничал комбат. - Ладно, с его жопой я еще разберусь. А вы давайте не останавливайтесь, ройте здесь.

- А вы че же, никуда не уедете? - забеспокоился Валетов за собственное здоровье, так как работать в больших количествах ему противопоказано.

Комбат не стал разочаровывать мелкого и подтвердил его самые страшные опасения. Пришлось ребятам до обеда в среднем темпе ковырять земельку, а все выбросы еще и внимательно просматривал сам Стойлохряков в надежде, что вот-вот, и блеснет еще один «хульден». Но эти «хульдены» почему-то находиться не спешили, и ничего не оставалось делать, как несолоно хлебавши отвалить от разработки и ехать на обед. А гада Мудрецкого все еще не было, что веселило Стойлохрякова с каждым часом все более, так как его возмущение поведением молодого «пиджака» перерастало в гнев, и он только и делал, что в перерывах между поисками монеты придумывал для Юры все новые и новые кары.