Иван-царевич и С. Волк. Похищение Елены - Светлана Багдерина

— Что необыкновенного с тобой может случиться? — брюзжал Париж. — Встретишься со своим неугомонным царьком?

— Неостроумно! Я же сказала, хорошего!..

Вздрогнув, Иванушка очнулся от дремы и осторожно выглянул из своей засады.

Метрах в десяти от их зеленого уголка, у парапета, стояли спиной к ним длинноволосый кудрявый мужчина в короткой сиреневой тунике и темноволосая босоногая женщина в розовом гиматии, или как там у них еще назывались эти крашеные простыни для тела.

— Какая-то блажь на тебя накатывает, милая, в последнее время. Вот уж не думал, что появление этого деревянного носорога вчера вечером так тебя разволнует…

Вчера???!!!

— …Если бы твой родной народ стоял под стенами города и жаждал твоей смерти, а приемный — им сочувствовал и бормотал проклятья в спину, я бы еще посмотрела, какая блажь накатила на тебя, милый!

Иванушка повернул голову направо — Меганемнона рядом с ним не было.

Наверное, потому, что он был уже на полпути к беззаботно ссорящейся парочке, и медный меч в его напряженно сжавшемся кулаке ловил слабые отблески первых лучей солнца.

— Стой! — отчаянно выкрикнул Иван, и с присущей ему врожденной грацией, перепрыгивая кадки, ринулся на выручку ничего не подозревающим пока супругам, пока не случилось трагедии.

Когда Ирак откопал большую его часть из-под куч земли, зелени и черепков, трагедии случиться пока не успело, но драма была уже в полном разгаре.

Вырывающегося Меганемнона, заломив ему руки за спину, держали двое дюжих молодцов, а третий, скрестив руки на груди, стоял перед Парижем, который, делая вид, что пытается обогнуть своего охранника, подскакивал на месте и выкрикивал несвязные угрозы в адрес соперника.

Остальные двадцать солдат стояли полукругом вокруг места катастрофы и с интересом наблюдали за раскопками Ирака.

Увидев, что на свет Божий, помимо прочего, появились Иванушкины руки, они без лишних слов ухватили его и вытянули как легендарную репу-рекордсмена лукоморского ведуна Мичурина.

Царевич попытался было дернуться, но двадцать против одного — силы неравные.

Еще двое теперь держали Ирака, хотя тот и не пытался убегать.

— Сбросьте их с крыши! — скомандовал Париж, но Елена взмахом руки остановила выполнение приказа.

— Нет!..

Какая она красивая!..

Мир застыл вокруг Иванушки, недоумевая, как это можно заниматься глупыми, скучными, обыденными делами, когда рядом находится такая неземная, волшебная, ослепительная красота.

Откуда-то из соседней вселенной доносились какие-то грубые голоса, которые что-то доказывали друг другу, о чем-то спорили, а в сказочном маленьком персональном мирке царевича было светло и радостно, и хотелось смеяться, петь, танцевать и любить всех на свете.

— …Я хочу поговорить с моим мужем.

— Я твой муж! — огрызнулся Париж.

— Мне не о чем с тобой разговаривать! Я ненавижу тебя! — опять рванулся к ней Меганемнон.

— Выполняйте! — рявкнул трилионский царевич.

— Постойте! Что за шум? — раздвигая стену воинов взглядом, в круг вошел высокий статный старик в длинной белой тоге.

— Ничего особенного, отец. Поймали стеллийских шпионов, и я приказал сбросить их с крыши.

— Это не простые шпионы, ваше величество, — вмешалась Елена. — Этот человек — мой бывший муж. Мы можем получить за него хороший выкуп или договориться о снятии осады. Объясните это вашему сыну, пожалуйста!

Царь Трилиона пожал плечами.

— Нам не нужны их вонючие стеллийские деньги. И если мы убьем Меганемнона, то осада исчезнет сама собой. Сбросьте их с крыши.

— Ты такой же мерзавец, как твой сынок, Антипод! — плюнул ему в лицо Меганемнон.

Тонкие губы царя исказились в неприятной улыбке.

— Париж, ты говоришь, что это стеллийские шпионы. А вы уверены, что их было только трое? И как они попали в город? И не проберутся ли по их стопам еще? Пытайте этого человека и выясните у него все, что сможете. А остальных сбросьте с крыши.

Стеллиандра подняли под руки и уволокли, невзирая на протесты Елены, вниз по узкой лестнице.

— Ну, вперед же! — нетерпеливо махнул рукой Париж стражникам.

Тяжелый удар в грудь выбил из нее дыхание и привел Ивана в себя.

Что бы ни творилось в его частной вселенной, а в их общем мире его и Ирака собирались быстренько скинуть через парапет и пойти завтракать, и с этим приходилось считаться.

Иванушка изо всех сил стал упираться ногами, а мысли его в агонии заметались внутри черепной коробки, налетая заполошно на стенки, сталкиваясь и давя друг друга.

Иметь самое ужасное оружие во всей Стелле и ее окрестностях и быть не в состоянии использовать его!.. Ни королевич Елисей, ни отрок Сергий в такой нелепой ситуации не оказались бы, если бы даже специально старались!.. Но что он мог сделать, если руки, заломленные торжествующими солдатами за спину, уже хрустели в суставах, грозя вот-вот покинуть природой предназначенные для них места, а все заклинания работали только с снятым сапогом!..

Все.

Кроме тр… кота и невидимости.

Но что от них сейчас толку!.. Только трилионцев удивлять…

Удивлять.

«Криббле, Краббле, Круббль!..»

Толкавшие его к парапету стражники ахнули, сразу и безоглядно поверив одному, не самому надежному, но самому настырному чувству — зрению.

Человек, которого они буквально мгновение назад держали в руках, исчез! Без следа! Прямо у всех на глазах!..

Боги Мирра!..

Пальцы, державшие пленника, непроизвольно разжались, и тут трилионцев поджидал второй шок.

У одного из них меч сам по себе вынырнул из ножен и воткнулся в плечо одного из солдат, державшего второго лазутчика, после чего сам же выдернулся и, скользнув по панцирю, ранил в шею другого солдата.

— Боги Мирра!..

— Это боги вмешались!

— Боги защищают их!..

— Чудо!.. Чудо!..

— Ирак, бежим!!!..

— Дураки! Это не боги — это черное колдовство! — первым опомнился рассвирепевший Париж. Он выхватил меч у ближайшего к нему стражника и сделал мастерский выпад в сторону Иванушки. — Смотрите, он просто невидим! Его можно убить!

И впрямь — меч царевича Трилионского окрасился кровью.

— Бейте под меч! — кричал Париж. — Он там! Не уй…

И вдруг, со стрелой в горле, он повалился под ноги солдатам.

— Мими, сажай Масдая в сторонке и не сходи — мы сейчас же сматываемся! — раздался сверху божественный голос.

С эффектом, который он произвел на Иванушку, не мог бы сравниться даже сводный хор старших и малых богов Стеллы под руководством Дифенбахия, выбери они это место и время для своего выступления.