Кого за смертью посылать - Михаил Успенский

— Осинки-то не припасли, — сказал Колобок.

— У меня оберег серебряный, — ответил богатырь.

Но мертвец не обратил на них никакого внимания, так что и оберег не понадобился.

Карбаксай подошел к бревенчатой стене и трижды ударил в нее кулаком.

— Оволс! — потребовал кто-то из-за стены басом.

Мертвый скиф выкрикнул бессмыслицу:

— Сенсация: поп яйца снес!

Но не такая уж это была и бессмыслица — бревна словно бы лопнули посередине, подались внутрь земли, открывая образовавшийся в ней проход.

Толстый вождь с трудом протиснулся внутрь. Богатырь кинулся за ним, но бревна сразу же вернулись на место.

— Как же так? — растерялся Жихарь. — Что теперь делать?

— Стучи давай!

Богатырь троекратно грохнул по бревнам, так что сверху посыпалась земля.

— Оволс! — раздался все тот же голос.

— Какой оволс? Я дяденьку сопровождаю! Мне положено! — возопил богатырь.

— Оволс! — настаивал незримый страж.

— Повтори, что мертвяк сказал! — посоветовал Колобок.

Жихарь, как мог, воспроизвел нелепицу.

— Оволс еовс! — отозвался привратник, а стена не колыхнулась.

— Блин поминальный! Что ему нужно? Бабка про это ничего не говорила! Вот влетели!

— Тихо ты! Я все понял! Надо ему палиндром сказать!

— Какой палиндром?

— Такой, чтобы в обе стороны одинаковый! Ведь в Костяных Лесах и говорят навыворот! А на границе как раз надо палиндром предъявить!

— Где же я его возьму?

— Погоди, сейчас вспомню… А! Течет море-не ром течет!

Стена бесшумно раздалась, и богатырь увидел далеко впереди удаляющуюся тень скифа.

— Сейчас догоню! — пообещал он Колобку и рванул в проход.

— Не поспели вовремя с него побрякушки снять! — пропыхтел Гомункул.

— А ты-то чего пыхтишь? — возмутился Жихарь. — Это же я бегу!

— А я помогаю!

— Ну, спасибо!

Богатырю приходилось бегать подземными ходами — душно, правда, но в остальном все как и на земле. А тут и душно, и вязко, и движения какие-то неуклюжие, и ноги тяжелые…

Еще недавно Жихарь даже уснуть как следует не мог — здесь же едва не терял сознание.

Наконец настигли Карбаксая, ухватили за плечо:

— Дядя умрун, долго ли идти?

Ничего мертвец не ответил, не обернулся даже, только сбросил богатырскую руку и продолжал шагать ровно и размеренно.

— Слушай, может, тут еще и грамоты какие-нибудь спрашивают? — забеспокоился Жихарь. — Мы же с голыми руками!

— Надеюсь, до этого дело еще не дошло…

— И я надеюсь, хоть и не слишком. Ведь человеку везде норовят препоны поставить… О! Свет впереди! Гаси фонарь!

— Это не свет… Это тьма такая… Как бы разжиженная…

Они вышли в тусклый туман, в котором стены и свод растворились.

От тишины заложило уши, и богатырь хотел даже крикнуть: «Есть кто живой?»; но тут же понял, что выйдет полная глупость. И боевой клич «Всех убью, один останусь!» тоже не провозгласишь…

В Навьем Царстве не было видно ни просторов, ни гор, ни морей, ни неба над головой, ни земли под ногами — только мерзкий сырой туман вокруг. Покойник шагал вперед уверенно.

— Слушай, мы, кажется, на земле что-то нужное забыли, — сказал Жихарь. — Я чувствую какую-то потерю. Так бывает в походе: думаешь, думаешь, что же я оставил? Потом вспомнишь — либо соль, либо огниво, либо наконечники для стрел…

— Ничего не забыли. Здесь, как я и ожидал, нет Времени… Ох, нехорошо это, опасно…

Жихарь усомнился — как так нет Времени? Он попробовал считать про себя шаги, но сразу же начал сбиваться. Попытался вести счет ударам сердца — и снова обсчитался. Стал загибать при каждом шаге пальцы, так и того не сумел… А Калечину-Малечину здесь звать бесполезно, да и звук вязнет в тумане.

— Надо торопиться, — сказал Колобок. — Не то вернемся домой к шапочному разбору, когда наша служба уже никому не понадобится…

— Зря мы всех желающих не взяли, — откликнулся богатырь. — Ты не подумай, что я тут чего-нибудь боюсь, только тоскливо одним будет в Костяных Лесах.

— Не так уж много их было, желающих, — усмехнулся Гомункул.

— А побратимы-то?

— Тем и наверху хватит заботы… Что-то наш мертвяк лениво идет, не торопится. Как бы его подбодрить?

— Сейчас попробую…

Жихарь нагнал покойного вождя и дал ему тычка в шею. Карбаксай не обратил на это внимания.

— Давай обгоним, — предложил Жихарь. — Все равно ведь куда-то да придем…

Только почему здесь все не так, как сказывали волхвы? Где, к примеру, река?

Где ладья со злобным перевозчиком? Где старуха, где палач, где воин?

— Здесь нет двух одинаковых дорог, — сказал Колобок. — Как нет на свете двух одинаковых людей…

— А-а! — Жихарь сделал вид, что понял — хотя ведь и понял кое-что!

Вдруг подошва его сапога шаркнула по чему-то твердому и определенному, словно корабельный киль по гибельной мели или по долгожданной береговой отмели. Он глянул под ноги. Там было что-то вроде мелкого белого песка.

Богатырь оглянулся по сторонам. Туман редел и рассеивался. Над головой, почти касаясь макушки, простирался потолок из такого же мелкого песка, только на вид более плотного. Хихарь поднял руку — рука прошла в верхний песок беспрепятственно.

— Не крути башкой, — скомандовал Колобок. — Не отвлекайся. Следуй за нашим проводником.

— Что-то не торопятся его встречать с цветами и плясками…

И ошибся. Впереди послышался шум и даже, кажется, звуки трубы.

— Вот и вышли на простор, — сказал Колобок.

Они оказались в обширном зале, где густо толпился покойный народ. Сперва-то богатырю показалось, что перед ним обычные люди, но потом он присмотрелся…

— Чего они похожие такие?

— Ну, не совсем похожие, — сказал Гомункул. — Пообтерлись тут, словно галька в прибое, утратили индивидуальность…

— Чего утратили?

— Перестали быть сами собой. Стали как все. Ты не забыл, что здесь говорят навыворот? Сумеешь понять и объясниться, или снова мне за тебя отдуваться?

— В детстве приходилось баловаться, взрослых дразнить… Гляди, гляди — Карбаксая чествуют!

Насельники Навьего Царства обступили мертвого скифа, сгрудились, стали его обнимать, целовать, колотить по могучей спине, пихать в могучий живот.