Семь бед - один ответ - Алексей Лютый

Справа мы заметили короткое ответвление. На его стенах играли неяркие сполохи огня, и Жомов, не задумываясь, свернул в этот проход. Мне почему-то не захотелось выбираться наружу. Иван, рассчитывая вытащить меня из норы за ошейник, выбрался первым и тут же присел, чудом увернувшись от башмака непомерного размера, врезавшегося в стену над его головой. Удивленно посмотрев на диковинную обувь, Жомов обернулся в поисках хозяина башмака и тут же застыл, увидев волосатого громилу почти четырехметрового роста, сидевшего на одной из огромных скамеек, сравнимых по размерам с железнодорожным вагоном.

– Вот ни хрена себе сюрприз?! – пророкотал гигант и хлопнул себя по ляжкам, заметив выбиравшихся из норы потенциальных грабителей. – Я-то думал, у меня, чисто, крысы в норе шумят, а тут целый выводок людишек. Вы что, конкретно, от самого Митгарда до меня лаз прогрызли?

– Да нет, уже готовым воспользовались, – развел руками Рабинович, лихорадочно пытаясь что-нибудь придумать. И идею ему подсказал Жомов. Впрочем, сам того не осознавая.

– Это ты, что ли, Тьяццы? – отстегивая от пояса дубинку, поинтересовался омоновец и, получив утвердительный ответ, заявил: – Короче, гони сюда пару своих яблок, и мы оставим в покое тебя и твою телку.

– Чего-о-о?! – удивленно завопил гигант и захохотал. – Ты чего, клоп, базары совсем не рулишь? Да за такие наезды я тебя, чисто, живьем в кипятке сварю. Понял, лох?

Великан поднялся со своего места и, схватив со стены увесистую дубинку, направился в сторону Жомова. Ваня, то ли по скудоумию, то ли от неверного понятия о действии «демократизатора», совершенно спокойно приготовился к битве. Однако в дело вмешался Сеня. Выскочив вперед, он поднял руки, останавливая великана.

– Слушай, Тьяццы, – проговорил хитрый Рабинович. – Позор для меня будет, если я убью тебя в таком бою. Люди стыдить начнут. Скажут, что ты без бронежилета был, когда мы дрались. Уж не позорь меня, надень хотя бы кольчугу. А то ведь стыда потом не оберусь.

– Да ты че, лох? – удивился гигант. – Да я тебя, в натуре, одними голыми руками порву на британский флаг!

– Тебе чего, в падлу кольчугу на себя накинуть? – с натуральным удивлением поинтересовался Сеня. – Или ты такой доходяга, что в бронике двигаться не сможешь?

Тьяццы взревел и одним рывком выхватил откуда-то из-под скамейки огромную кольчугу. Натянув ее на себя, он подхватил дубину размером с хорошую сосну и бросился на наглого клопа, надеясь прихлопнуть его одним ударом. Вот тут-то его и ждало великое удивление. Прямо стояло рядом с Сеней и ждало! А Рабинович, легко увернувшись от неуклюжего удара поленом по полу, высоко подпрыгнул и ткнул дубинкой великана прямо в закрытое броней пузо. Тьяццы отлетел назад, собрал в кучу все скамейки и, теряя сознание, успел подумать: «Вот те раз! А я еще кольчугу не хотел надевать…»

– Ингвина, где обычно в ваших домах баб содержат? – прорычал Рабинович, поворачиваясь к воительнице, и, получив от окончательно оторопевшей дамы жест в сторону одного из боковых проходов, занавешенного шкурами, рванулся туда. – Быстрее! Хватаем яблоки и уматываем, пока этот урод в себя не пришел.

Вся четверка рванула через казавшийся бесконечным зал на женскую половину. Сеня ворвался туда первым и застыл на пороге, увидев полуголую девушку несравненной красоты. Такую же прекрасную, как Ингвина. Вот только и волосы у нее были пышнее, и лицо красивее, и глаза голубее, и стройность стройнее… В общем, сексуально озабоченные мужские особи, увидев такую красоту, навсегда теряют покой и сон, а нормальные мужики сначала слепнут, а затем предпочитают быстренько уносить от таких шедевров природы ноги. Сеня был нормальным мужиком. Поэтому, сказав «извините, что без стука, но мы только на секунду», схватил с тарелки два яблока и рванул обратно, едва не сшибив застывшую на пороге Ингвину.

– Ты чего встала, ненормальная? – удивленно завопил он, хватая воительницу за руку. – Баб никогда не видела в бане или лесбиянка?

– Это же Идунн! – заплетающимся языком пробормотала Ингвина. – Но как она здесь оказалась?

– Да, по мне, хоть гальюн! – рявкнул Сеня и потащил Ингвину за собой. – Сматываемся быстрее, а то поздно будет.

И они побежали обратно, слыша за спиной дикий визг очнувшейся от оторопи Идунн, похожий, как две капли воды, на рев корабельной сирены. Рабинович потащил воительницу к крысиной норе, но Жомов остановил его. Схватив упавшую со стола медную тарелку метрового диаметра, омоновец приставил ее к двери и так саданул по посуде дубинкой, что та выбила дверь и с диким свистом улетела куда-то в небеса. Путь был свободен! Похитители яблок оказались во дворе, чтобы тут же попасть в лапы к рейсовому орлу и быть транспортированными обратно в Митгард.

– Граждане пассажиры, прошу освободить вагоны. По техническим причинам поезд дальше не идет, – продекламировал пернатый транспорт и швырнул людей к порогу дома Хрюмира. Сеня отряхнулся и первым вошел в жилище карлика.

– Вот твои яблоки, – проговорил он, протягивая фрукты Хрюмиру. – Так где находится вход в Свартальхейм?

Похоже, существование великанов настолько надломило психику Рабиновича, что он впервые в жизни отступил от своих принципов. То есть сначала отдал деньги, а затем попытался получить стулья. Однако Хрюмир с окончательным расчетом торопился так же, как госбюджет с задолженностями по зарплате. Обнюхав яблоки, он радостно завопил, приплясывая то на одной, то на другой ноге:

– Йо-хо! Они действительно добыли для меня молодильные яблоки. Никогда бы не поверил в это, но теперь я стану равным богам, и плевать я хотел на Элли-старость. Хрен ей в сумку, чтобы куски не мялись! А вы, придурки недоделанные, валите отсюда и не мешайте обретению мною подлинного величия…

Хрюмир уже собрался надкусить одно из яблок, но его рука застыла на полдороге. Снаружи дома раздался страшный грохот, а следом за ним с двери сорвало и швырнуло внутрь медвежьи шкуры. Все присутствующие в удивлении обернулись к выходу, чтобы увидеть рыжеволосого красавца-мужчину в полном расцвете сил. Мужчина чуть задержался на пороге, а затем уверенным шагом направился к Хрюмиру.

– Значит, это ты, плод скотского союза козы и паровоза, посмел украсть мои с Бальдром яблоки? – удивленно поинтересовался он. – Отдай их мне или умрешь!

– Уж лучше смерть, чем такая жизнь! Партизаны не сдаются! – завопил карлик и попытался все же сожрать яблоки, но Ален Делон в рыжем варианте одним неуловимым движением руки выхватил из-за пояса меч и отрубил уродцу его буйную головушку. Причем сделал это так быстро, что никто из присутствующих даже сообразить не успел, что происходит.

– Вот, блин, опять напортачил, – горестно вздохнул пришелец, оглядывая плоды труда своих рук. – Теперь эта скотина окажется в Вальгалле и будет мне еще там глаза мозолить. Тьфу ты! А может быть, вы его тело сжигать не будете? – поинтересовался он у присутствующих и сам себе ответил: – Хотя бесполезно вас об этом просить. Вы, смертные, все равно все по-своему сделаете!..

– Ты чего натворил, урод? Это, в натуре, статья! – возмутился Жомов, который всегда, видимо, из-за недостатка мозгов, выходил из ступора первым. – А где мы теперь вход в Свартальхейм найдем?