Записки невесты программиста - Алекс Экслер

— А зачем же тогда он этим занимается? — удивилась я.

— Исключительно из любви к Сети, — объяснил Сергей.

— Странная какая-то это любовь, — поджала губы я. — Больше похоже на извращение.

— Да что ты в этом во всем понимаешь?! — рассердился Сергей.

— Молчу, молчу, — замахала руками я. — Молчу и глубоко уважаю ваши законы. Хотя они мне и кажутся идиотскими.

Сергей снова открыл было рот, но я быстро проговорила:

— Так чего по поводу известных людей? Значит слава литературная, техническая и должностная. Все?

— Не все. Есть еще слава Герострата, — сказал Сергей.

— И что за храмы они сжигают?

— Никакие храмы они не сжигают. Просто есть люди, у которых не получается хотя бы чем-то выделиться в Сети. Литературных способностей у них нет, на технические вещи не хватает ума, координаторство им никто не доверит по той же причине нехватки мозгов, поэтому для них остается только один способ выделиться — руганью и оскорблениями.

— Ну, типа слона и моськи, — догадалась я.

— Во-во, — согласился Сергей. — Моську же все равно заметят, какой бы маленькой и вшивой она ни была, и как бы от нее плохо ни пахло. Но гавкает громко, поэтому из толпы выделяется.

— Неужели кого-то действительно привлекает подобный вариант славы? — пожала плечами я.

— Еще как, — ответил Сергей. — Самое смешное заключается в том, что подобных людей в Сети (причем в любой Сети) — не так уж и мало. Большинство к ним относится просто брезгливо, но зато они удостаиваются определенной известности в среде себе подобных. Точнее тех, кто хотел бы прославиться подобным образом, но даже на это не способен.

— Мда-а-а-а, — сказала я. — Выходит, ваше Фидо — прям чистый слепок с окружающей действительности. В жизни же все примерно так и происходит. А я-то думала, что виртуальное общение чем-то отличается от обычной жизни.

— С какой стати ему отличаться? — удивился Сергей. — Те же люди. Те же проблемы. То же общение. Правда, в этом общении участвует сразу довольно большое количество народу, так что легче выделиться, но законы… Насчет законов ты права — все то же самое.

— Stranger! — вдруг заорал какой-то выскочивший из толпы мужик. — Пойдем со мной на секундочку, я тебя со своими пойнтами познакомлю!

— С какими это понтами он тебя познакомить хочет? — подозрительно спросила я, схватив Сергея за рукав.

— Да не с понтами, а с пойнтами, — объяснил Сергей. — То есть с людьми, которые у него кормятся почтой.

— Надоела мне эта ваша терминология, — поморщилась я, но Сергея отпустила с условием, что он вернется не позже, чем через десять минут.

Сама же я осталась на месте и продолжала наблюдать за этой странной толпой. Через пару минут из гущи народа вынырнул здоровенный пузатый парень в очках, держащий в руке банку с пивом. По его виду и мутным глазам было заметно, что банка находится в процессе присоединения к нескольким товаркам, уже булькающим у парня в животе.

— Это все — мафия! — сообщил мне парень без всяких «здрассте-досвидания».

— Кто? — полюбопытствовала я.

— Они, — сказал парень твердо. — Начальнички нашей помойной кучи. Мафия — все, как один!

— А в какой помойной куче вы состоите? — полюбопытствовала я.

— Да в той же, что и ты, — удивился парень. — В Пидо.

— Вы что-то путаете, — твердо сказала я. — Ни в каком Пидо я не состою. И мой парень — тоже. Он состоит в Фидо.

— А кто у тебя парень? — полюбопытствовал толстяк.

— Сергей, — ответила я. Но заметив, что это имя у толстяка не вызвало никаких ассоциаций, вспомнила серегину кличку: — Stranger его у вас зовут.

— А-а-а-а-а-а, — обрадовался толстяк. — Так он тоже среди этих пидоров — главный пидор.

Я сначала было разозлилась, но потом вспомнила, чего мне Сергей рассказывал о некоторых странных личностях, которые воюют с педерастами.

— Так вы — один из тех славных бойцов с гомосексуалистами? — вежливо спросила его я.

— Я — ремонтник! — ответил парень и гордо рыгнул. — Я их предводитель.

— Кого? Гомосексуалистов?

Парень вдруг резко надулся и покраснел так, что чуть не лопнул.

— Я — предводитель ремонтников! Мы очистим от этой содомитской мрази все Пидо! — заорал он так, что недалеко стоящие ребята покосились в нашу сторону, но, скользнув взглядом по мешковатой фигуре «предводителя ремонтников», сразу отводили глаза в сторону со скучающим видом. Видать, уже привыкли к подобным представлениям.

— А зачем это, как вы выражаетесь, «Пидо» очищать от гомосексуалистов, если его гомосексуалисты и создали? — поинтересовалась я. — Вышли бы из Сети — и все дела. Или вас гомосексуалисты туда силком затаскивают?

— Содомизм — богохульное занятие, — важно объяснил мне толстый парень.

Было понятно, что мои слова он попросту не слышал. «Паранойя в запущенной форме» — мысленно поставила я диагноз и приняла решение:

— Слышь, пузырь, — сказала я ему грозно. — Пшел вон отсюда. Надоело твои бредни слушать, да и слюной ты мне весь пиджак забрызгал.

Парень выпучил было глаза, от чего сразу стал похож на жабу, но в этот момент из толпы вынырнул Сергей, парень скривился и, слава Богу, быстро куда-то слинял.

— С Вовчиком пообщалась? — полюбопытствовал Сергей. — Рассказал он тебе о содомитах-гомосексуалистах, которые отчаянно не хотят его тащить в свои силки?

— Ну, типа того, — согласилась я. — Теперь я понимаю, почему они его в свою компанию не принимают. Уж больно парень противный.

— Слушай, — внезапно встревожилась я. — А у вас там вообще много подобных психов?

— Да нет, — успокоил меня Сергей. — Ровно столько же, сколько и в обычном обществе. Просто они наиболее заметны. Впрочем, у нас они тоже больше водятся в своих собственных отстойниках и наружу вылезают довольно редко.

— Что значит — в отстойниках? — поинтересовалась я.

— Ну, в своих собственных конференциях, — объяснил Сергей. — Приличные люди туда не заходят по причине вполне естественной брезгливости, вот они там в наиболее подходящем для себя окружении и тусуются. А чего? Как я считаю, вполне нормальный подход. Каждому свое.

— Слушай, — сказала я недовольно, — что-то мне это твое Фидо все меньше и меньше нравится. Какие-то геростраты, параноидальные вовчики… У вас там нормальные люди вообще присутствуют?