Временно недоступен. Книга 1. Перемена мест - Андрей Кивинов

— У меня бутерброды есть закусить. И конфеты. Наши, великозельские. С птичьим молоком, очень вкусные. Будешь?

— С удовольствием.

Она порылась в сумке, достала пакет с бутербродами и несколько конфет-гулливеров, аккуратно разложила на салфетке.

— За знакомство, — глядя ей прямо в глаза, предложил Золотов и поднял пластиковый стаканчик с коньяком калининградского розлива.

* * *

Антон Романович Плетнев грустил на больничной койке, созерцая потрескавшийся потолок. Созерцание сопровождали те же запахи тухлой капусты и хлорки, что и во сне. И жуткая головная боль в затылочной части.

— Эй! Как вас звать? Нам нужны ваши данные…

Над Плетневым склонилась крупная женщина в белом халате. Он молча разглядывал ее. Женщина ему не нравилась — слишком вульгарно накрашена, к тому же под носом у нее топорщились еле заметные усы.

— Вы кто? Я где? — с трудом выговорил он.

— Успокойтесь. Все в порядке. Вы в больнице. Я — ваш лечащий врач, — ответила усатая.

— В какой больнице?

Голова у Плетнева сильно болела. Соображала плохо. Зачем ему врач? Он лечиться вроде бы не собирался. Вроде бы на здоровье не жаловался.

— В пятой московской. Как вы себя чувствуете?

— А как я сюда попал?

— Вас нашли на улице, возле кафе. С черепно-мозговой травмой.

А что Плетнев делал в кафе? Он обычно дома питается. И почему больница московская? Наверно, потому, что он в Москве живет. Жил бы, например, в Берлине — была бы берлинская.

— А где мои вещи? Одежда?

Ведь должны же быть у человека какие-то вещи. Не голым же он в кафе сидел. Телефон, наверно, был. Деньги, раз в кафе пошел. Документы. В документах, кстати, можно имя прочитать. И адрес.

— Видите ли, — усатая отвела глаза, — когда вас на улице забирала скорая, то вы были в костюме. Но в больницу вас привезли в одном нижнем белье. Пациент, который с вами ехал, говорят, украл вашу одежду и убежал. Это бригада виновата, не уследили. Мы здесь ни при чем. Там было что-то ценное?

— Не помню…

— А что помните? — не унималась врач.

Плетнев молчал. Он и рад был бы ей что-нибудь рассказать, да только нечего. Совсем нечего.

— Хорошо, отдыхайте, — она обреченно вздохнула и отстала.

Когда женщина вышла, мужик на соседней кровати заскрипел пружинами, сел, свесил вниз босые ноги.

— Эй… Ты правда ни хрена не помнишь? Или придуриваешься?

Соседу было лет тридцать. Маленький, лысый. Сразу видно, что из тех, для кого облапошить ближнего — образ жизни. Глазки так и шныряют из стороны в сторону. Бегущая строка на лбу: сто пятьдесят девятая УК РФ, до пяти лет. Мошенничество. Плетнев сам себе удивился: откуда он может это знать? Может, сам по той же статье отбывал?

— Да я, слышь, компанию себе ищу, — мужик нагнулся поближе к кровати Плетнева и зашептал: — Мне сейчас на волю никак нельзя. И на зону тоже неохота. А если беспамятным прикинуться, то перекантоваться можно. На социальной койке. Или в психушке. Пока не вспомню, не имеют права выпустить. Гляди, пришлось башку ради этого пробить.

Плетнев поднял безучастные глаза на заклеенную пластырем лысину соседа. Ничего не ответил.

— Одному плохо среди дуриков лежать. Даже поговорить не с кем…

— Я не помню… — механическим голосом перебил Плетнев.

— Да-а-а… Здорово тебя приложили, — сосед озабоченно посмотрел на его забинтованную голову, — имя свое тоже не помнишь?

Плетневу вдруг показалось, что он забыл, что такое слово «помнить».

— Ты главное, под себя не ходи, — строго предупредил сосед, — помнишь, как правильно? Или напомнить? На себе показывать не буду — примета плохая. Короче, сверху вниз надо…

Неугомонная усатая врачиха в белом халате вернулась и притащила за собой мужчину. Солидного, в халате. В роговых очках. Он нагнулся над постелью Плетнева, внимательно посмотрел в глаза, пальцем оттянул Плетневу веко.

— Я доктор, — по слогам разъяснил он, как маленькому, — а как вас звать?

— А это кто? — Плетнев глазами показал на тетку.

— Тоже доктор.

— Ваш лечащий врач. Мы с вами только что беседовали, — с едва скрываемым раздражением напомнила женщина в халате.

— Вы хоть что-то помните?

Мужчина был напорист и строг. Плетнев испуганно кивнул, напряг неушибленную часть мозга и выдал на всю палату:

— В лесу родилась елочка, в лесу она росла…

Больше ничем порадовать не смог, как ни старался. Пожилой доктор посмотрел на него с явным разочарованием, словно работяга в зарплатную ведомость.

— Вас нашли возле кафе «Алмаз». Может, вы живете рядом? — подсказала лечащий врач.

Плетнев ответил не сразу. Осмысленно заглянул доктору за роговые очки и с надеждой спросил:

— А может, я живу рядом?

— Отдыхайте, — мягко предложил доктор и бросил коллеге: — Выйдем.

В коридоре он снял очки, задумчиво поделился впечатлением:

— Генезис неясный… При такой травме — и анатобулический синдром. Словно при лобном поражении. Я понимаю, если б он месяц в коме лежал…

— Ну, всю речь он не забыл, — возразила женщина, — про елочку пел. А когда очнулся, про одежду спрашивал. Ест самостоятельно, в пространстве ориентируется. Ретроградная амнезия. Согласна, при такой травме это не типично.

Доктор водрузил очки на место, предположил:

— Если только память не пропала до травмы. Были случаи, когда у человека наступала амнезия после обычного стресса. Алкоголизм вряд ли — не похож. Сделайте МРТ. И сфотографируй его, может, узнает кто. Разместим фото на сайте. А его будем наблюдать.

По перрону великозельского вокзала в ожидании поезда прогуливался заместитель мэра Ланцов. Под мышкой у купидона Ланцова вместо лука со стрелами была зажата картонная табличка с надписью: «Плетнев Антон Романович». Для пущей красоты секретарша старательно нарисовала фломастерами под фамилией гостя игривые цветочки.

За спиной у Ивана Михайловича топтались его личный водитель, длинный хлопец по прозвищу Кишка, с корзиной цветов и персональный охранник по кличке Леший. Почему его так прозвали, не помнил он и сам. Возможно, просто из-за антигламурной внешности.

Тому, кто встретил бы упомянутых господ в темном переулке, самым последним делом пришло бы в голову, что перед ним сотрудники мэрии. И скорей всего встретивший отдал бы деньги и ценности даже не дожидаясь, когда попросят закурить. Тем не менее в штате мэрии эти два красавца числились в отделе социального обеспечения. Сегодня они были не в привычных спортивных костюмах или ветровках, а в строгих костюмах.