Моя чудная жена! - Мария Корелли

И его опять стал душить конвульсивный смех. Я посмотрел на него с презрительным изумлением. Было довольно темно, и сначала я не мог хорошенько разглядеть его лица, особенно когда оно судорожно сжималось от смеха. Но когда я вышел на улицу, то при свете фонаря над подъездом я узнал его, узнал с большим негодованием, чем может выразить целый лексикон самых сильных эпитетов. Это был ужасный Бобби! Бобби с большими усами! Негодяй! Он не на реке, как обыкновенно, не в реке, куда я в первую минуту гнева с удовольствием бы столкнул его! Он нарочно пришёл посмеяться над Гонорией, порадоваться моему горю, устроить себе в своей идиотской манере забаву из этого зрелища! Удивительно, как я не пришиб его на месте. Он, по-видимому, не заметил меня, и я надменно прошёл мимо него и его простоватого друга на Пикадилли, где поклялся пред всеми приходящими и отходящими омнибусами, что если встречу его ещё раз, непременно изобью до смерти! Не потому, что для него это что-нибудь значило, но это было бы хоть слабым удовлетворением моего глубоко уязвленного чувства!

Остаётся прибавить ещё очень немного к этой безыскусственной семейной истории. С этого вечера – с этого несчастного вечера – кончились все надежды, которые у меня имелись на то, что мы с Гонорией лучше поймём друг друга. Она продолжает пользоваться славой за свои мужские бравады, а я вследствие этого продолжаю быть одиноким. Мальчик мой ходит в школу. До сих пор с самого младенчества он никогда не видал своей матери. Он проводит праздники в Ричмур-Гаузе в Кенте, куда я сопровождаю его и любуюсь на маленькую Джорджи, видя в ней нежную жену, которая умеет сделать счастливым своего мужа. Но всё-таки жена моя – знаменитость, а молодая графиня Ричмур нет. Имя Джорджи никогда не встречается в газетах, кроме тех случаев, когда оно бывает упомянуто в списке лиц, бывших на королевском приёме. Имя Гонории всегда фигурирует в газетах кстати и не кстати. Она читала свои лекции в Америке, читала в Австралии; она объехала вокруг света. В Индии охотилась за тиграми, а во время пребывания в Турции приобрела себе настоящую турецкую пеньковую трубку с длинным чубуком, и об удовольствии курить из неё поместила интересную заметку в одном из спортивных листков. Любопытные взоры устремлены на неё везде, где бы она ни появлялась, и она пользуется той сомнительной известностью, которая всегда сопровождает людей, проталкивающихся вперёд, не имея никаких осязаемых достоинств. Однако я женился на ней; я выбрал несчастный жребий, давший мне возможность убедиться в достоинстве её как жены, в её нежности как матери! И как печальный результат этого опыта, я должен по совести заявить, что все её замечательные качества не могут изменить того прискорбного факта, что я, её муж, нахожу для себя невозможным жить с нею.