Зима мира - Кен Фоллетт

Ева узнала Ллойда и улыбнулась. Он обратился к ней по-немецки:

– Добрый вечер, фройляйн Ротман. Надеюсь, вам понравилась опера?

– Очень понравилась, спасибо, – ответила она. – Я не заметила вас раньше в зале.

– Эй, народ, говорите по-английски! – благодушно окликнул их Малыш. Судя по голосу, он был слегка нетрезв. Он был по-своему обаятелен, этакий беспутный гуляка, похожий на мрачноватого, но симпатичного подростка или породистую собаку, получающую слишком много лакомств. У него была приятная манера общения и наверняка он мог и очаровывать, когда ему это было нужно.

– Виконт Эйбрауэн, – сказала Ева, – это – мистер Уильямс.

– Мы с ним знакомы, – сказал Малыш. – Он учится в «Эмме».

– Здравствуйте, Ллойд! – сказала Дейзи. – А мы идем в трущобы!

Ллойд уже слышал это выражение. Это означало – ходить по забегаловкам Ист-Энда и развлекаться среди рабочих такими зрелищами, как, например, собачьи бои.

– Я уверен, что Уильямс знает такие места, – сказал Малыш.

Ллойд задумался лишь на миг. Готов ли он был терпеть Малыша ради того, чтобы быть в компании с Дейзи? Конечно, готов!

– Вообще-то знаю, – сказал он. – Показать вам?

– Отлично!

К ним подошла женщина в возрасте и сказала, погрозив Малышу пальцем:

– Вы должны доставить девочек домой к полуночи. И, пожалуйста, ни секундой позже!

Ллойд догадался, что это, должно быть, мать Дейзи.

Высокий юноша в военном мундире ответил:

– На армию можно положиться, миссис Пешкова! Мы будем вовремя.

За миссис Пешковой шел граф Фицгерберт с толстой женщиной – видимо, это была его жена. Ллойд пожалел, что нельзя расспросить графа о политике правительства относительно Испании.

Снаружи их ждали два автомобиля. Граф, его жена и мать Дейзи сели в кремово-черный «Роллс-ройс» «Фантом-3». Малыш со своей компанией погрузились во второй автомобиль, синий лимузин «Даймлер Е-20» – любимая марка королевской фамилии. Вместе с Ллойдом их было семеро. Ева, похоже, была с военным, который представился Ллойду как лейтенант Джимми Мюррей. Третья девушка была его сестрой, ее звали Мэй, а еще один юноша – более худощавый и тихий вариант Малыша Фицгерберта – оказался Энди Фицгербертом.

Ллойд рассказал водителю, как ехать к «Гэйети».

Он заметил, как Джимми Мюррей невзначай обнял Еву за талию. В ответ она придвинулась к нему. Было очевидно, что он за ней ухаживает. Ллойд обрадовался за нее: она была не очень хороша собой, но умна и обаятельна. Она ему нравилась, и ему было приятно, что она нашла себе высокого военного. Но ему было интересно, как отреагирует высшее общество, если Джимми объявит, что собирается жениться на беженке из Германии, наполовину еврейке.

Ему показалось, что остальные тоже разбились на парочки: Энди – с Мэй, а Малыш – к его досаде – с Дейзи. Лишь он был один и, не желая глазеть на них, рассматривал дверцу, обшитую изнутри полированным красным деревом.

Автомобиль поднялся по Ладгейт-Хилл к собору Святого Павла.

– Теперь на Чипсайд, – сказал Ллойд водителю.

Малыш сделал большой глоток из плоской серебряной фляжки. Вытирая рот, он сказал:

– Ты хорошо знаешь местность, Уильямс.

– Я здесь живу, – ответил Ллойд. – Я родился в Ист-Энде.

– Надо же, как здорово! – сказал Малыш, и Ллойд не понял, то ли это бездумная вежливость, то ли грубая насмешка.

В «Гэйети» все места были заняты, но для готовых постоять места было предостаточно, а зрители все время ходили туда-сюда, приветствовали друзей, заходили в бар. Все были разодеты – женщины в ярких, красочных нарядах, мужчины – в лучших костюмах. В зале было жарко и накурено, сильно пахло пролитым пивом. Ллойд нашел для своей компании место в конце зала. По их одежде можно было понять, что эти посетители – из Вест-Энда, но они были не одни такие: мюзик-холлы пользовались популярностью у всех классов.

На сцене актриса средних лет в красном платье и белокуром парике выступала с избитыми двусмысленностями.

– А я ему говорю: «Я вас в свой проход не пущу!» – Слушатели покатились со смеху. – А он мне говорит: «Мне и отсюда видно, детка». А я ему: «Не суйте свой нос куда не следует!» – она изобразила возмущение. – А он мне: «Да, похоже, прочистить бы не помешало». Можете себе представить?

Ллойд увидел, что Дейзи широко улыбается. Он наклонился к ней и шепнул ей на ухо:

– А вы заметили, что это мужчина?

– Нет… – сказала она.

– Посмотрите на руки.

– Ну надо же! – сказала она. – Действительно, она – мужчина!

Мимо прошел двоюродный брат Ллойда, Дэвид. Заметив Ллойда, он вернулся.

– Чего это вы все так разоделись? – сказал он с акцентом кокни. Сам он был в легкой кепке и завязанном на узел шарфе.

– Привет, Дейв, как жизнь?

– Я поеду в Испанию с тобой и Ленни, – сказал Дейв.

– Нет, не поедешь, – ответил Ллойд. – Тебе пятнадцать лет.

– В Великую войну мальчишки моего возраста сражались.

– Но пользы от них не было, спроси своего отца. Да и кто сказал, что я поеду?

– Твоя сестра Милли, – ответил Дейв и пошел дальше.

– Уильямс, а что здесь обычно пьют? – спросил Малыш.

Ллойд подумал, что Малышу пить больше не стоит, но ответил:

– Мужчины – светлый эль, девушки – портвейн с лимонадом.

– С лимонадом?

– Ну да, разведенный.

– Какая отвратительная гадость! – и Малыш исчез.

Комедиант достиг кульминации своего выступления.

– А я ему говорю: «Идиот! Это же не тот проход!»

И он – или она – спустился со сцены под бурю аплодисментов.

Перед Ллойдом появилась Милли.

– Привет! – сказала она. Посмотрела на Дейзи и спросила: – Которая твоя подружка?

Ллойду было приятно, что Милли выглядит так хорошо: в изысканном черном платье, с ниткой искусственного жемчуга и почти незаметным макияжем. Он сказал:

– Мисс Пешкова, позвольте вам представить мою сестру, мисс Леквиз. Милли, это Дейзи.

Они обменялись рукопожатием.

– Я очень рада познакомиться с сестрой Ллойда, – сказала Дейзи.

– Сводной сестрой, если уж на то пошло, – сказала Милли.

– Мой отец погиб в Великую войну, я его никогда не видел, – сказал Ллойд. – И когда мама снова вышла замуж, я был совсем маленьким.

– Ну, не стану мешать смотреть! – Милли собралась идти и на прощание шепнула Ллойду: – Теперь я понимаю, что у Руби Картер нет никаких шансов.