Разведотряд - Вячеслав Демченко

— Не думаю… — обтянул Ортугай ладонью «старорежимные» обвислые усы. — У наших тротилу полна торба и их самих пять душ. Всех в мешок, как кошенят, не запхаешь. Уж кто-нибудь да что-нибудь рванул бы…

И, словно в подтверждение его слов, в мелкой чешуе липовых крон, там, где проглядывали узкие витражные окна и мавританские минареты усадьбы, и впрямь что-то громыхнуло, спугнув ворон. Раз, другой, третий… Обрастая раскатистым эхом и вытягиваясь, будто по медным кишкам валторны, воем сирены…

Интерьер (в кабинете Бреннера)

Взрыв был мгновенный и глухой, будто не снаружи, а из бронированной утробы сейфа грохнуло. Пожалуй, что никто и не заметил этажом ниже, как звякнули хрусталики бронзовой люстры. Когда рассеялись пыль и горько-кислая гарь взрывчатки, тяжёлая дверца сейфа поползла наружу, нехотя и с униженным стоном. Так что Громов, словно недовольный своей работой (должна была нараспашку лязгнуть, а то и улететь) поторопил дверцу фомкой и сразу замахнулся сорванной с головы немецкой пилоткой.

Но тушить ничего не понадобилось. До бумаг было рукой подать, но, как говорится, «близок локоть…» Взрыв всадил в глубь сейфа вторую, стальную перегородку, может, и не такую же мощную, как наружная дверца, но…

— Ещё раз рванём — вообще загоним, хрен отколупаешь, — озадаченно проворчал Громов старшему лейтенанту Новику, выросшему за плечом сапёра. — Резать надо! — развёл он руками, мол, «рад стараться, да боюсь…». — А нечем…

— Да и некогда, — отодвинул его лейтенант. — Берём что есть.

На дне сейфа, под его уменьшённой и искорёженной копией, была одна-единственная папка, невзрачная с виду, досадно тонкая, но… Отчего-то показалось Новику — необычная, «особая папка», если следовать привычной советской идентификации.

Не было в ней методичного равнодушия номерного «личного дела» или интригующего аванса «совершенно секретно». Но на чёрной эрзац-коже серебрился овальный медальон тиснения. С надписью, выбитой остроугольными буквами или значками, напоминавшими хрестоматийную берестяную грамоту. Посредине медальон симметрично разделял стилизованный меч, перехваченный петлёй ленты с другой надписью, в которой алфавит даже не угадывался. То ли иероглифы, то ли вовсе пиктограмма…

Впрочем, раздумывать над этой тайнописью было некогда. Новик сунул папку за пазуху каменно-серого мундира армейского покроя с унтерским чёрным треугольником на рукаве. Только он и Колька Царь были переодеты в полевую форму СС-Ваффен, поскольку особенно разгуливать по «Gotland Haus des kurzfristigen Urlaubes», то есть по дому краткосрочного отпуска «Гелек-Су», не предполагалось.

«Невелик дворец, — рассудили в разведштабе. — Даже в трофейной форме и со знанием языка не потеряешься, так что из подземного хода вам устроить только одну вылазку, за языком. Если Бог даст, ещё заодно и для установки мин, и — обратно».

Мины поставили ещё по дороге, благо ход изрядно тянулся в кирпичном цоколе усадьбы. Так что на обратном пути взрывай — не зевай. Язык имелся. Бог дал. Послал, если быть точным. Стефан Толлер затравленно косил из-под круглой оправки очков на второго СС-штурмана Кольку Царя, приплюснувшего его ладонью к столу так, что очки едва не переехали за ухо. А в нос отчетливо било канцелярским клеем от «дела», которое он нёс своему шефу, когда…

В коридоре его перехватил комендант Гелек-Су, штурмбанфюрер Гейгер, прямо-таки искривший тревогой и распираемый энергией, которой явно не доставало целесообразного применения. Наверное, поэтому, схватив Стефана за плечи, он затряс его, как забытого родственника, опоздавшего на поминки.

— Толлер! Что вы, чёрт вас возьми, прогуливаетесь тут, как падре на сельской ярмарке!..

Этакая фамильярность шумного и трескучего, как старый приёмник, герра Гейгера всегда претила Стефану, хоть по армейским меркам штурмбанфюрер СС был старше его, просто штурмфюрера, по званию. Но по должности, а главное, по её значению — нет уж, извините. Одно дело — завоз капусты и пропарка вшивых кальсон (не комендант, а банщик какой-то, честное слово), и совсем иное — чёрная петлица «SD» слева на воротнике Толлера. Какое тут, к чёрту, может быть «братство по оружию»? Mesalliance. Даже право на ношение орденской чёрной формы Гейгером, прикомандированным из какой-то армейской интендантской службы, нисколько не позволяет ему…

— Русские могут в любой момент оказаться внутри дворца! — Наконец-то прорвался голос разума в субординационные рассуждения Толлера и тотчас же онемел, вместе с языком самого Стефана. — Да-да! Вы не ослышались, именно внутри! — отчего-то восторженно выплюнул в лицо ему комендант, чем и привёл в чувство.

— Но как? — брезгливо поморщился Стефан, невольно сунув руку в карман за платком.

— Странно, что вы меня об этом спрашиваете… — Гейгер подхватил его под локоть и поволок по коридору в сторону, совершенно обратную нужному направлению. — Ваш начальник всего пару минут как сообщил мне об этом, и вид у него был, скажу вам, весьма убедительный: в одних подтяжках… Сказал, что получил только что «молнию», то ли шифрограмму от своих, то ли перехват русских. Будто бы по подземному ходу, о котором нам ничего не известно… Надеюсь, этот старый тролль-садовник о нём что-то знает или помнит, — свернул неожиданно по ходу мысли и заодно по лестнице штурмбанфюрер. — И не дай бог, если он умышленно не сказал нам о подземном ходе! Сварю заживо в бойлере пропарочной, видит Бог. Кстати, он спрашивал о вас, где вы шляетесь…

— Кто? — слабо удивился Стефан, совершенно потерявшись в извивах логики штурмбанфюрера. — Бог?

— Ну, не знаю, как в вашем случае… — хмыкнул Гейгер. — Я, вообще-то, имел в виду вашего шефа, господина гауптштурмфюрера.

Стефан, наконец-то опомнившись, выдернул локоть из руки коменданта и, едва не срываясь на неприличную штабной размеренности рысь — удел посыльных и денщиков — быстрым шагом заторопился к кабинету Бреннера, где и…

— Bewege die Brötchen! Schnell! — бесцеремонно, едва ли не за шкирку, проволок Стефана «матрос-партизан от инфантерии» через весь кабинет к неожиданному провалу в привычной геометрии ореховых панелей.

Там, за спиной ещё одного плечистого бородача, зиял кирпичный свод, средневеково подсвеченный пламенем факела. Бородач в бескозырке принял неловкую ношу — и Стефан оказался в красноватых инквизиторских сумерках, полных замогильного плесневелого духа и зловещего эхо торопливых шагов и сопения. Низкий свод пригнул ему голову так, что штурмфюрер ничего не видел, кроме выщербленных каменных плит и на них собственных, по штабному глянцевых, сапог, мелькавших носками в ритме общей беготни…

— Погоди-ка… — старший лейтенант Новик придержал за плечо Войткевича, как только тот препоручил немецкого офицера заботам своего партизанского разведчика. — Я вижу, ты по-немецки шпрехаешь, прям как…

— Геббельс, — по-простецки утёршись рукавом, подсказал Яков с выражением самого колхозного простодушия.

— Вижу, что не Клара Цеткин, — недовольно поморщился Новик, мол, не время сейчас языки острить. — Значит, ты разобрал, что он скулил всю дорогу, пока ты его упаковывал? — кивнул Саша вслед немцу, исчезнувшему в подземном ходе.