Желтый саквояж - Николай Дмитриев

Время от времени они порознь выходили в город, пытаясь нащупать возможно уцелевшие связи. Но в целом такие походы оказывались безрезультатными и приводили к жарким спорам, частенько заканчивавшимся взаимными упрёками.

Вот и сегодня, покончив с не слишком обильным обедом, Сергей принялся мыть посуду и, громыхая тарелками, обратился к Игнату:

— Ну и как, лейтенант, долго мы ещё будем сидеть сложа руки?

— А что ты предлагаешь? — Соколов посмотрел на Сергея.

— Как что, действовать! — загорячился Сергей.

— Действовать… — лейтенант скептически скривился и начал перечислять: — Рации у нас нет, радиста тоже. Разведданные передавать некому, связи нет… Не, Серёга, ждать надо, нас же целая группа подойти должна…

— Чего ждать? Больше никто не придёт. Наши вон как далеко отступили. — Сергей бросил возиться с посудой и, присев к столу, в упор посмотрел на товарища. — Об этом что скажешь?

— Я ж пришёл, — спокойно возразил лейтенант.

— Ладно, ты пришёл, — согласился Сергей. — Пусть другие тоже придут. Только они ж нас спросят, а что мы сделали?

— Что сделали? — лейтенант помолчал и, словно пытаясь оправдаться, грустно заметил: — А что мы можем сделать?

— Начать мстить! — Сергей сорвался с места и заходил по комнате. — Они наших, кто остался, всех расстреляли, ну и мы должны…

— Мстить, говоришь? — лейтенант поджал губы. — Значит, и оружие у тебя где-то припрятано?

— Само собой. — Сергей перестал ходить по комнате.

— Какое? — уточнил лейтенант.

— Автомат ППД, — с гордостью заявил Сергей.

— Что? — лейтенант презрительно скривился и фыркнул: — Какой дурак тебе его всучил?

— Почему дурак? — удивился Сергей. — Хорошее оружие.

— Хорошее-то оно хорошее, вот только прятать его трудно. Носить по городу тоже не того. Диск из-под любой одежды торчать будет, а стрелять начнёшь, так на такую пальбу полгарнизона сбежится.

Поняв, что в словах лейтенанта есть резон, Сергей снова сел и не особо уверенно добавил:

— Так у меня ещё и наган есть…

— Наган… наган… — Лейтенант постучал пальцами по столу. — И у меня ТТ. Уже кое-что, пожалуй, можно попробовать…

— Ну, конечно! — так и загорелся Сергей. — Подстрелим парочку важных немцев, другие испугаются!

— А что, пожалуй… — лейтенант задумался. — Вот только рекогносцировку произвести надо. Посмотреть толком, как и что…

— Так проведём, — готовый действовать немедленно Сергей сорвался со стула. — Когда?

— А чего тянуть?.. Давай сегодня, — и лейтенант, достав из-за пояса ТТ, начал прямо на столе разбирать пистолет.

В город они пошли ближе к вечеру. Народу на улицах было немного, и, к большому разочарованию Сергея, немцы, которые им встречались, как назло, были совсем не в больших чинах. Стрелять же в первого попавшегося Сергей не собирался.

Так они прогулялись из конца в конец по главной улице, называвшейся теперь «Гитлерштрассе», и направились в сторону театра, где, как надеялся лейтенант, им может повезти больше. К тому же было известно, что прилегающий к нему район облюбован оккупантами.

До объявленного немцами комендантского часа оставалось ещё минут сорок, когда лейтенант с Сергеем подошли к одноэтажному зданию «КИП». Ресторан бывшего польского клуба интеллигенции працевничей[190]работал вовсю, и через открытое по летнему времени угловое окно доносилась громкая музыка.

— Слушай, лейтенант, давай я сейчас прямо в окно шмальну, — нервно предложил Сергей, быстро осматриваясь по сторонам.

— Что, так сразу? — заволновался Соколов и попытался урезонить товарища: — Без подготовки не стоит…

— Да какая к чертям подготовка? Пальну — и ходу. Прикрой…

Сергей решительно шагнул вперёд, а на секунду заколебавшийся лейтенант дёрнулся было его остановить, но потом, пробормотав:

— Ладно… — в свою очередь, начал осматриваться.

Тем временем Сергей быстро подошёл к стене здания и заглянул в окно. Зал ресторана был полон. Электрический свет притушен, на столах горели свечи, оркестр играл «Милонгу», и то тут, то там раздавались взрывы хохота, порой заглушавшие мелодию.

С минуту Сергей приглядывался к посетителям, выбирая цель, но потом, враз отбросив все колебания, вскинул наган и, громко крикнув:

— Слава Украине! — нажал спуск.

В зале сразу началось нечто невообразимое. Попали ли в кого пули, было неясно, но бутылки полетели на пол, свечи стали гаснуть, а перепуганные люди полезли под столы или особенно те, кто с пьяну не успел сообразить, что происходит, завертелись на месте.

После очередного выстрела произошла осечка, и Сергей, сунув револьвер под рубаху, со всех ног кинулся прочь от ресторана. Лейтенант метнулся следом и догнал стрелка только через два квартала. Схватив Сергея за рукав, лейтенант сердито прошипел ему на ухо:

— Не беги, дурак…

Сергей, у которого от напряжения чуть не случился нервный срыв, малость успокоился и заставил себя идти шагом. Однако они оба все равно шли слишком быстро, привлекая внимание, и лейтенант, заметив состояние товарища, снова слегка придержал его, а потом спросил:

— С чего это ты «Слава Украине» вдруг заорал?

— А нехай немцы на своих попыхачей[191]думают, — и Сергей, нервно хохотнув, нырнул в тёмный проулок.

Лейтенант, на всякий случай удостоверившись, не идёт ли кто следом, поспешил за ним…

* * *

Друже Стрилець был вне себя от ярости и бегал по комнате из угла а угол, то и дело налетая на всё время попадавшийся ему по дороге стул. Напротив, друже Змий и друже Смерека молча сидели за столом, мрачно уставившись друг на друга.

Вообще-то сейчас всем троим провидныкам было о чём подумать. Неожиданная стрельба по завсегдатаям ресторана всполошила немцев и сильно аукнулась националистам. А кто мог стрелять, сидевшим в комнате было предельно ясно.

Раскол между ОУН-М и ОУН-Б после ликвидации немцами правительства Ярослава Стецька[192]обострился настолько, что совсем недавно походная группа[193]мельниковцев, посланная на восток, была обстреляна бандеровцами, а её руководитель, полковник Сциборский, убит.

Стрилець наконец-то перестал бегать вокруг стола и, остановившись, по-деловому спросил: