Русские в Сараево. Малоизвестные страницы печальной войны - Александр Тутов

Потом развернулся и, надеясь, что пули в спину не получит, вернулся к нам.

Рассказал о результатах переговоров.

— А про гранату-то ты наверняка соврал! — расхохотался Славан. — Куда же ты ее потом дел? Съел?

— Не соврал, — спокойно сказал Неделько.

Он осторожно извлек руку из кармана.

Его побелевшие пальцы продолжали сжимать гранату без чеки.

— Во дурак-то! — взвизгнул Петро.

Мы хотели разбежаться в стороны.

— Не бойтесь! — уверенно произнес Неделько и закинул гранату на верхний этаж.

Рвануло! Кто-то наверху забранился на сербско-хорватском. Посмотрев на наши перекошенные физиономии, Неделько захохотал.

— Я больше всего боялся, что меня кастрируют! Если бы вдруг выжил, то меня бы женщины обратно в родную Черногорию не пустили! Пришлось бы в евнухи к турчинам подаваться. Да, совсем забыл! — хлопнул себя по затылку Неделько. — Они пообещали, я имею в виду бошняков, присмотреть за выходами из подъездов, на случай если наши клиенты захотят покинуть подъезд через чердак, а мы не сумеем им в этом помешать.

— Если часть из них уже не сбежала, — мрачно сказал Вадим. — Что очень даже вероятно!

— Как штурмовать их будем? — спросил Михаил. — А то пауза затянулась. Если захотят сбежать, то до Сплита домчаться успеют, пока мы тут раскачиваемся.

— Если бы это было так легко! — протянул Петро.

— Наши предки рейхстаг штурмовали, не то что какой-то подъезд! — заявил Вадим. — Делимся на пары, пока один перебегает, второй прикрывает его из автомата. Потом тоже делает вторая пара, потом — третья. И так без перерыва, не останавливаясь!

— А патронов хватит? — поинтересовался Миша.

— Должно хватить! — отрезал Вадим.

Он имел боевой опыт в Анголе, Афганистане, Приднестровье и Абхазии. Мы верили ему безоговорочно.

Разбились на пары: Вадим со Славаном, Миша с Петро, Неделько с Зораном, замыкали группу я, как врач, и Серега, как раненый. Вадим махнул рукой. Понеслось! Пары стали продвигаться вверх. Выстрелы, крики, вопли, мат!..

Когда прекратилась автоматная стрельба, я не сразу понял, что наступила тишина. Мертвая тишина. Четыре трупа усташей лежали на ступенях лестницы и лестничных площадках, еще двое — на полу в гостиной одной из квартир, где они пытались организовать оборону.

Но среди них не было янки-снайпера, что меня огорчило, и Рады, чему я обрадовался. Одного усташа удалось взять в плен. Это Вадим постарался.

— Алекс, помоги Неделько! — позвал меня Вадим.

Таким мертвенно-бледным я его еще не видел.

— Тебе-то самому помощь не нужна? — прошепелявил я. — Выглядишь как покойник!

— Мишку убили! — потерянно сказал Вадим.

Я пошатнулся.

Мишку я хорошо знал. Сколько боев было, а у него — ни царапины. «Я — заговоренный!» — шутил он.

Мы познакомились с ним в 1993 году, когда я попал на спортивные сборы под Самару. Потом мы встретились в начале октября в Москве, когда танки из пушек расстреливали Белый дом. Я был в Москве на врачебной конференции, а Мишка приехал защищать Верховный Совет, участвовал в штурме Останкино. Остался цел. Мы с ним тогда встретились на квартире знакомого. Мишка пребывал в шоке от этих событий, твердил, что не простит российскому правительству такого. Через пару дней он решил, что единственное место, где настоящий патриот может приложить свои силы и пожертвовать жизнью за правое дело, — это Сербия. Туда он и отправился. Там мы с ним и встретились месяц назад, когда я приехал в очередной свой рабочий отпуск воевать за братьев-славян.

— Лexa, очнись! — почти кричал Вадим. — Неделько тоже крепко зацепило! Его спасать надо! Ты слышишь?! Мишку все равно не вернешь! А нам останавливаться нельзя! Нельзя, чтобы смерть Мишки стала зряшной!

— Да-да, — выдавил я. И поспешил к Неделько.

Черногорец получил три пули — первая прошила правое легкое, вторая — правое плечо, а третья угодила в левый бок. Как ни удивительно, но именно третья ничего серьезного не зацепила.

Пулевую рану в области легкого я затампонировал, чтобы избежать гемоторакса. Пуля же, угодившая в плечо, сильно повредила сустав. Кровь я остановил, но как будет функционировать рука в будущем — оставалось под вопросом. А Неделько еще умудрялся переживать о том, как будет печатать на машинке.

Вадим подошел к пленному усташу. Тот весь съежился, с ужасом глядя на него. Русов боялись. А Вадим сейчас готов был перегрызть усташу глотку. Извлек штык-нож и красноречиво покрутил его в руке, провел лезвием в доле сантиметра от носа усташа.

В отличие от меня Вадим успел хорошо изучить сербскохорватский язык. Он стал допрашивать хорвата. Тот «сломался». Он оказался лейтенантом хорватский гвардии, поэтому кое-что знал.

По его словам, майор Фридман вместе с американцем, капитаном Радой Смертич и двумя гвардейцами успели покинуть подъезд через чердак еще в самом начале нашего штурма. А он был оставлен прикрывать отход.

— Какое задание получил американец? — спросил Вадим, поднося нож к горлу лейтенанта-хорвата. — Что ему поручил ваш майор?

— Не понимаю! — пытался отпираться пленный.

— Это твой единственный шанс остаться в живых! — сурово сказал Вадим и слегка надавил лезвием ножа на горло. Показалась капелька крови. — Я долго ждать не буду! Мой друг погиб, и ты ответишь за его смерть, если не будешь отвечать на вопросы!

— Хорошо, хорошо. Я отвечу, но я это слышал лишь краем уха, — заторопился хорват, — Завтра пройдут переговоры на сербской стороне. Приезжают представители «миротворцев» ООН — два каких-то полковника, вроде голландец и француз, а также полевые командиры от бошняков и воеводы от сербов, а также журналисты. Снайпер должен подстрелить этих полковников, потом обстрелять журналистов и полевых командиров бошняков. Все грехи будут повешены на сербов. И тогда будет легче привлечь войска НАТО против сербских формирований. Но я к этим действиям не причастен. Я — честный солдат! Просто воюю за родную Хорватию!

— Если сказал правду, то будешь жить!

— Ты слышал? — обратился Вадим ко мне, когда я завершал обработку ран Неделько.

— Слышал, но не все понял.

Вадим объяснил мне все подробно. Ситуация становилась еще более экстремальной.

— Нельзя этого допустить! — Он был настроен крайне решительно. — Петро с Неделько, Зораном, Сергеем и этим пленным голубчиком придется отправить к нашим. Я бы взял Зорана с собой, но ни Неделько, ни Сергей не смогут самостоятельно передвигаться. Так что мы втроем — я, ты и Славан — будем ловить этого янки. Не хотел я тебя еще раз привлекать, врачей надо беречь, но придется. Мы с подачи Славана влипли в эту историю. Нам ее и завершать!

Потом он обратился к Неделько: