Владимир Богомолов. Сочинения в 2 томах. Том 1. Момент истины - Владимир Богомолов

Какое же решение в данном случае я предлагаю? Сделать в тексте вместо «стимулирующий препарат кола» — «тонизирующий препарат кола» (что соответствует истине) и дать следующую сноску: «Шоколадные таблетки с добавлением ореха кола применялись как средство против переутомления при больших физических нагрузках, в частности, в ночной бомбардировочной авиации, в войсковой разведке и т.д.»

Все в этой сноске соответствует истине, все взято из БСЭ (2-е издание) и справочника «Лекарственные средства» М., 1954 г. (В 1958 году производство шоколада и шоколадных таблеток «кола» было прекращено, так как появились более эффективные и действенные средства: настойка женьшеня, настойка лимонника, настойка заманихи, настойка левзеи и настойка элеутерококка).

...Работая многие годы над романом, я тщательно продумывал значение каждой детали, я твердо убежден в необходимости и в размерах каждой, и потому мне так трудно делать какиелибо изменения, ослабляющие роман (ни в одном своем произведении я никогда не менял ни одного слова)».

Заканчивалось письмо так:

«Владимир Федорович! Я человек убежденный, человек слова, причем держу его в любом случае, даже если это мне невыгодно, и считаю необходимым в Вашем лице предупредить Ваше ведомство, что если впредь будут допущены хотя бы малейшие недружественные закулисные действия в отношении романа «Возьми их всех!..», я немедленно, в соответствии со ст. 480-й ГК РСФСР, даже на стадии сверки, откажусь от его публикации».

На заключительном этапе конфронтации, уже в конце августа, после четвертого конфликтного и очень жесткого с моей стороны разговора в приемной с начальником Пресс-бюро В. Ф. Кравченко в присутствии двух полковников, его подчиненных, когда я в лицо им заявил, что «они меня достали» и «пусть все они станут раком на Красной площади — но я даже запятую не сниму в романе», он позвонил мне на другой день и как наилучшему другу радостно сообщил: «Вы нас убедили! Мы отзываем все свои рекомендации и замечания. Никаких претензий к вашей рукописи у нас нет!»

В какой-то момент я в это поверил, а дней пять спустя, опять же благодаря В. П. Аксенову, обнаружилось, что три страницы своего заключения — дословно, до буковки, до опечатки в фамилии Аникушин! — Пресс-бюро загнало в заключение главного военного цензора Генштаба, без визы которого рукопись не могла быть опубликована.

ГЛАВНЫЙ ВОЕННЫЙ ЦЕНЗОР МИНОБОРОНЫ

Этот цензор, генерал-майор И.Т. Болдырев, полторы недели не желал меня принимать, точнее, заказать пропуск, но я его убедил.

Когда я шел на самую ответственную встречу, я был уверен, что сегодня наконец-то их «дожму», поэтому предусмотрительно взял с собой накануне подготовленный, на типографском бланке, запрос заместителя главного редактора журнала «Новый мир» Олега Смирнова, адресованный Главному военному цензору: дать срочное заключение по роману В. Богомолова «Возьми их всех!..»

Встретил он меня без крика, однако с откровенной враждебностью. Я положил перед ним на стол рядышком заключение Прессбюро и его последнее августовское и спросил, чем объяснить, что в обоих документах три страницы текстуально идентичны. Он, разумеется, сразу возбудился и закричал: «Где вы это взяли?», а потом заявил, что идентичность текстов свидетельствует, что оба ведомства при консультационном чтении рукописей руководствуются одними и теми же «государственными критериями».

Конечно, они сыграли со мною в такую игру, никак не подозревая, что у меня на руках копии их документов, которые я им не предъявлял, чтобы не «засветить» Аксенова, — я полагал, что в отличие от армейских генералов Пресс-бюро могло его вычислить.

Тогда я положил перед ним его первое, майское, в три раза более короткое заключение, что его еще более возбудило, и со всей резкостью вчинил: «А где же были ваши критерии раньше? То, что вы, Главный военный цензор Генерального Штаба, включили в свое заключение три страницы текста Пресс-бюро, которых в первом вашем же заключении не было, свидетельствует о том, что вы являетесь внештатным сотрудником КГБ!»

Разумеется, это было всего лишь мое предположение, никакими доказательствами я не располагал, но влепил ему это совершенно безапелляционно и, очевидно, попал в десятку.

Он побагровел, у него задрожали руки и начался сбой мышления, с полминуты он, задыхаясь, выкрикивал одно и то же: «Как вы смеете?!»

Прежде всего я положил перед ним упаковку с валидолом, которую всегда носил для себя, отправляясь на «ведомственные встречи», и со всей доброжелательностью объяснил, что дело не во мне, а в фактах, опровергнуть которые невозможно. Я заверил его, что ничего страшного еще не произошло, что сотрудничество с органами — его патриотический долг, и порекомендовал ему успокоиться, подумать хорошенько наедине и, если надо, посоветоваться — я указал рукой на столик с телефоном, затем вышел из кабинета в приемную. Там я просидел более получаса, читая журнал по соседству с дежурным цензором, полковником в авиационной форме, который, как на конвейере, в темпе просматривал полосы газетных, очевидно, гранок и лихо вычеркивал целые абзацы.

О чем за двумя обитыми дверями разговаривал по телефонам хозяин кабинета, я не знаю, но минут через сорок с мрачным враждебным лицом он вынес и сунул мне листок с «чистой» визой и упаковку с валидолом (тут же демонстративно брошенную мною в корзину для мусора у стола полковника) и, весь дрожа от негодования, проговорил: «Пропуск не забудьте отметить!»

Пережитый, без преувеличения шок, не позволил Болдыреву^[80] лично подписать разрешительную визу, за него это сделал его заместитель, полковник Короткин.

Но это уже не имело никакого значения.

ТРЕТЬЕ И ПОСЛЕДНЕЕ ЗАКЛЮЧЕНИЕ:

«ВОЗРАЖЕНИЙ ПРОТИВ ПУБЛИКАЦИИ РОМАНА НЕ ИМЕЕТСЯ»

НОВЫЙ МИР 20 августа 1974 г.

Ежемесячный ГЛАВНОМУ ВОЕННОМУ ЦЕНЗОРУ

литературно- генерал-майору Болдыреву И.Т.

художественный

и общественно-политический

журнал

Заместитель

главного редактора

Редакция журнала «Новый мир» просит Вас срочно дать заключение по роману В. Богомолова «Возьми их всех!..»

Нами в настоящее время экстренно сдается досылом в набор для публикации начиная с 10-го номера журнала текст романа «Возьми их всех!..» полностью идентичный с тем, что находился у Вас в военной цензуре. О. Смирнов

Заключение заместителя главного военного цензора полковника Короткина:

«Военная цензура рассмотрела роман. Сведений военного характера, запрещенных к открытому опубликованию нет. Возражений против его публикации не имеется. п-к П. Короткин 20.8.74 г.»

Выйдя из неуютного ведомства, я медленно шел арбатскими переулками к дому. Было тепло, накрапывал дождь (я люблю такую погоду), на душе — полное умиротворение. Была среда, 21 августа 1974 года, — этот день я считаю официальным днем рождения романа: «роды» были трудные, затяжные, но «ребенок» родился полноценным, здоровым и жизнеспособным.