"Мы не дрогнем в бою". Отстоять Москву! - Валерий Киселев

Командиры дивизий недоуменно зашевелились, кто-то даже спросил:

– Как же немцы могут быть уже в Орле?

– Ставка дала директиву на отход нашей и тринадцатой армий, – продолжал Крейзер. – Общее направление отхода: линия Щигры – Фатеж.

– Триста километров назад! – ахнул кто-то из командиров.

– Показываю для каждой дивизии маршруты, – командующий подошел к карте. – Иван Тихонович, – Крейзер посмотрел на полковника Гришина, – твоя дивизия ставится в ударную группу. Сутки на сборы, и чтобы к утру девятого был за Десной в районе Салтановка – Святое.

Полковник Гришин посмотрел на карту: около восьмидесяти километров от Судости. А надо еще поднять дивизию, собраться, и на все – двое суток.

Приехав после совещания к себе в дивизию, он приказал начальнику штаба полковнику Яманову подготовить приказ на марш к Десне.

– Срочно, Алексей Александрович, на все сборы только сутки, в ночь на восьмое выступаем. Немцы в Орле, а возможно, и в Брянске. Не сегодня завтра захлопнут нас здесь.

– Как прошла разведка боем? – позвонил Гришин Шапошникову.

– Чуть не взяли Юрково, – ответил Шапошников. – Немцы главные силы с нашего участка сняли. К преследованию нас, по-видимому, не готовы.

– Ясно. Быстро собирай все свое хозяйство, готовность к маршу – девятнадцать часов завтра. Пойдешь в авангарде. Приказ Яманов готовит, через два часа получишь.

Полк Шапошникова был самым сильным в дивизии, более полутора тысяч человек, поэтому Гришин именно его решил поставить в авангард, зная, что Шапошников и соберется быстрее всех, и сделает все как надо.

Всю ночь и весь день 7 октября в дивизии полковника Гришина была лихорадочная суета: грузили на машины и повозки ящики с боеприпасами и продуктами, накопившимся за три недели имуществом, проверяли – все ли взяли, собирали повозки и автомашины в колонны, пряча их до начала марша в лесах.

– Что-то сомневаюсь я, что на отдых нас отводят, – сказал Вольхину сержант Фролов, – собираемся как на пожар.

Больше всех обидно было уходить с насиженных мест начальнику инженерной службы дивизии майору Туркину. Почти три недели под его руководством готовила дивизия оборону, он лично побывал чуть не в каждой роте, впервые с начала войны подготовлено было все действительно как положено. И вот – все бросать.

– Немедленно бери саперный батальон и на машинах – к Десне, – Гришин показал Туркину точку на карте. – Как хочешь, из чего хочешь, но чтобы через сутки здесь было две переправы.

– А с минами что делать? Три дня назад получил, больше половины не успели по полкам развезти.

– Закопай, – без раздумий приказал Гришин. – И когда только успели накопить столько барахла, – выругался он, оглядывая колонну штаба дивизии, – как цыганский табор!

В ночь на 8 октября 137-я стрелковая дивизия полковника Гришина, оставив позиции на Судости, тремя колоннами двинулась к Десне.

К утру 9 октября все колонны, пройдя более шестидесяти километров, вышли к Десне. Изнурительный, безостановочный марш и бессонная ночь утомили всех, и полковник Гришин дал несколько часов на отдых.

Саперы майора Туркина сделали, казалось, невозможное: две переправы были наведены в рекордно короткие сроки. Полковник Гришин, выйдя на высокий западный берег Десны, наблюдал, как огромный поток автомашин, повозок и людей, перейдя мосты, растекался по восточному берегу реки.

«Такая силища, и отступаем, – с горечью подумал он, – но чудо, что до сих пор нет ни одного самолета…»

– Дивизия перешла вся, Иван Тихонович, пошли обозы армии и госпиталя, – услышал Гришин сзади голос полковника Яманова, – и штаб наш весь за Десной.

– Надо и нам переправляться. Лукьянюк! Быстро сматывайте связь – и на ту сторону.

Но не успел полковник Гришин подойти к переправе, как над ней пролетела тройка самолетов. Засвистели падающие бомбы, и одна из них разорвалась прямо на мосту. Видя, как шарахнулись лошади и люди, услышав крики и ржание раненых лошадей, Гришин зло махнул рукой: «Ну вот, теперь придется вплавь…»

Капитан Лукьянюк, почти весь батальон которого был за Десной, у разбитого моста выше реки нашел пару бревен. Связав их ремнем, он столкнул бревна в воду, и, разгребая одной рукой, поплыл к тому берегу. Десятки людей также кто на чем переплывали Десну, когда переправа была разбита. «Ничего нет глупее сейчас утонуть… Надо было с батальоном переходить, досидел до последней минуты…» – ругал себя Лукьянюк.

Недалеко от берега он спрыгнул в воду, оказалось по грудь, но пошел, чувствуя, как все тело пронизывает холод. Ночью выпал снег, первый снег, подморозило, и шинель на берегу быстро замерзла. Пробежав метров триста от берега, пытаясь согреться, Лукьянюк услышал шум. Это оказался полковник Яманов. Его плащ-палатка, покрывшаяся ледяной коркой, шелестела об кусты.

– Давай выжимай одежду и погрейся в кабине, – показал ему Яманов на машину. – Можешь немного поспать.

Здесь же были Гришин с Канцедалом. Несколько десятков человек сидели у костров, просушивая одежду.

– Немедленно подготовь записки Князеву, Шапошникову и Тарасову, – подошел Гришин к Яманову. – Шапошникову взять Святое и обеспечивать переправу с юго-востока. Князеву выйти к Салтановке и обеспечивать переправу от атак противника с северо-востока. А Тарасову – ударить на Алешенку и идти к Навле. Это будет отвлекающий удар. Пусть свяжет там как можно больше сил немцев.

Яманов посветил на карту фонариком.

– Да, главные силы армии пройдут между Святым и Салтановкой, – добавил Гришин.

– Это на участке всего пять километров шириной? – удивился Яманов. – А мы раскидаем дивизию по разным сторонам, потом и не собраться будет.

– Это приказ Крейзера, – жестко ответил Гришин. – Наша задача теперь – прикрыть переправу, чтобы прошли все армейские обозы.

– А потом, значит, в арьергарде пойдем?

– Пока не знаю. Там видно будет. Перед нами опять танковая дивизия. А может быть, и больше, – тяжело вздохнул Гришин.

Полк капитана Шапошникова два дня, 9 и 10 октября, отбивал атаки противника на армейские переправы, с боем взял Святое и занял здесь оборону. Немцы все это время атаковали его участок, словно нехотя, хотя и имели здесь тридцать танков. «Боятся потерь, – понял Шапошников. – В общем-то, главное для них сейчас уже не здесь. Видимо, рассчитывают, что обозы свои мы и так бросим…»

К вечеру 11 октября у Шапошникова под рукой осталась всего одна рота. Еще утром комбат-3 старший лейтенант Андросенко, сменивший раненого Чижова, доложил, что полковник Гришин лично приказал ему остаться в Святом и прикрывать обозы армии с тыла. Потом комбат-1 старший лейтенант Калько сообщил, что Гришин забрал у него одну роту для охраны штаба дивизии, а потом и сам куда-то пропал с двумя оставшимися с ним ротами. Под вечер Гришин сам нашел Шапошникова.