Монстролог. Кровавый остров - Рик Янси

Доктор бросил контейнер для образцов в чемоданчик с инструментами и поднялся на ноги, держась за ствол «драконьей крови», чтобы не соскользнуть по размытому в грязь склону. Он наклонил голову набок, словно прислушиваясь к чему-то в грохоте молотящего ливня. В вымоине внизу ручеек воды раздулся в неглубокий поток, весело бежавший по камням.

– Придется переходить вброд, – вдруг сказал Уортроп. Он закинул чемоданчик на плечо и двинулся внизу. – Сейчас же!

Мы чуть не опоздали. Стена воды высотой в пять футов[148]закрутилась вкруг излучины впереди, пенящийся, полный мусора вихрь, что с ревом несся на нас, как слетевший с рельсов локомотив. На полпути через вымоину я поскользнулся и упал вперед, мой вопль ужаса заглушил могучий порыв ливня. Аваале, что уже успел перебраться на другую сторону, повернулся и побежал ко мне, яростно топча воду, поднявшуюся ему до колен. Он схватил меня за руку и закинул себе на плечи текучим движением грузчика на угольном складе. С оглушительным ревом Аваале швырнул меня вверх, к доктору, который сумел ухватиться за мой воротник прежде, чем скользкие камни сбросили меня обратно. Я отбежал подальше от вымоины, как испуганный краб по склону, с силой упираясь каблуками в камень. Подо мной Аваале цеплялся за скалу, пока под ним грязные воды потопа пенились и грызлись в русле, неся миазмы гор, их зловонную блевотину, к морю.

Уортроп каким-то образом это предчувствовал – иначе и быть не могло, поскольку, достигнув самой высокой точки противоположного берега, мы не стали искать укрытия. Он присел на корточки на краю ущелья, низко надвинул шляпу, чтобы дождь не лил ему в глаза, и стал ждать. Потом монстролог поднял руку с одним вытянутым пальцем, и, как по сигналу, из-за излучины выплыл безголовый человеческий торс, лениво поворачиваясь в замедляющемся течении; ниже талии он был широко разрублен, и за ним в кровавой пене тянулись кишки.

Следом плыли еще останки. Некоторые куски покрупнее было легко определить – тут рука, там голова. Другие искрошили так, что узнать их было совсем невозможно. Дождь приутих; течение стало медленнее; ассистент космического режиссера пожелал, чтобы спектакль замедлился сообразно торжественности случая. Вода из грязно-коричневой превратилась в ржаво-красную – река крови, бьющей из трещины в сердце острова.

Монстролог глядел вниз, на прибой из мертвецов, и был зачарован.

Он пробормотал:

– «И так ты узнаешь, что я Господь: узри, посохом, что в руце моей, ударю я по водам речным, и обратятся они в кровь».

– Это не его слова, – шепнул ему Аваале. Шептать, по существу, было незачем, но отчего-то иначе было невозможно. – Вы извращаете слово его.

– Напротив, – ответил монстролог. – Я преданный слуга, верный писец дел рук его.

Час настал. Час, когда кровь и смерть, что он причинил, получат свое оправдание, баланс будет подведен, а долг – уплачен. Джеймс и Мэри, Эразм и Малахия, Джон и Мюриэл, Дэмиен и Томас и Джейкоб и Вероника, и те, чьи имена я забыл, и те, чьих имен я никогда не знал… Находка магнификума вернет время, воскресит мечту. Настал час – его час, – когда желание встретилось с отчаянием. Я видел это в ледяном, неугасимом огне в глазах монстролога. Что служило топливом этому адскому пламени? Желание – или же отчаяние?

Дождь утих, но оставались еще стремителные тучи; дню предстояла безвременная кончина. Горы смутно вырисовывались перед нами, туман и тени укутывали их иззубренные челюсти, а земля под нашими стопами растрескалась и крошилась, как кости в оссуарии[149]Дахмы. Путь испещряли огромные валуны, что словно сбросили вниз злобные древние боги, с той поры давно уже мертвые. Глубокие, заполненные тенями изломы, некоторые – лишь в несколько дюймов шириной, некоторые – простиравшиеся на шесть футов и более, веером расходились от подножия гор, как тянущиеся к нам щупальца исполинского чудовища. Земля шла то вверх, то вниз застывшей волной, каждый холм – чуть выше предыдущего, каждая долина – чуть глубже, и ветер пикировал вниз, испытывая волю монстролога. Он несся по равнине: отвесная стена ветра, на которую Уортроп гнал нас без передышки. Ветер вырывал дыхание из легких, прибивал слова к земле, плевал пылью в глаза, и все же он боролся против него, пригибаясь вперед, чтобы его не сшибло с ног, как человек, бредущий в воде по пояс: каждый шаг вперед – тяжело давшаяся победа.

Я пытался держаться рядом с ним, но мало-помалу ветер изматывал меня, и я отставал все больше и больше. Доктор не заметил – или не придал этому значения – и продолжил идти, но Аваале вернулся за мной, крича Уортропу, что мне нужно отдохнуть. Монстролог его не услышал – или ему было все равно.

– Послушай, я понесу тебя, walaalo, – прокричал Аваале поверх ветра.

Я покачал головой. Я никому не стал бы обузой.

Мы не останавливались, пока не достигли каменистого подножия гор, и там сбросили рюкзаки и рухнули, прислонившись к выходу пласта. Ветер подвывал и свистел в камнях, а заходящее солнце пробивалось сквозь тучи, окрасив равнину под нами в золото – дух захватывавшее, поразительно прекрасное зрелище.

«Тебе покажется, будто солнце упало в море, потому что каждое дерево на том острове из чистого золота, и каждый листик на них из чистого золота и сияет сам по себе, так что даже в самую темную ночь остров светится, как маяк».

– Ночь спускается, – сказал Аваале. – Нам нужно найти какое-нибудь укрытие.

Доктор не стал с ним спорить. Возможно, он думал, как думал я сам, о лишенных радужной оболочки глазах. Аваале поднялся, вскинул винтовку на плечо и зашагал вверх по тропе, пока не скрылся между валунов, что безмолвными часовыми стояли по обе стороны узкого прохода – врат в логовище магнификума.

– Это самое прекрасное, что я когда-либо видел, – сказал монстролог, глядя вниз, на золотую равнину. – А я видел много прекрасного. Ты мечтал когда-нибудь о чем-нибудь столь прелестном, Уилл Генри?

«Пап, я его вижу! Остров Блаженства! Он горит, как солнце в черной воде».

– Нет, сэр.

Он посмотрел на меня, а я – на него, и лицо его сияло в золотом свете.

– Я показывал тебе телеграмму, которую получил перед нашим отплытием из Адена? Не думаю, – доктор вытащил скомканный листок из кармана и вложил мне в руку.

«УЖАСНЫЕ НОВОСТИ ТЧК ДУРАКИ НЕПРАВИЛЬНО

ПОНЯЛИ ТЧК ИСКАЛИ ДВУХ ЛЫСЫХ ЗПТ

ОДИН МАЛЕНЬКИЙ И ТОЛСТЫЙ ДРУГОЙ

ВЫСОКИЙ И ТОЩИЙ ТЧК ТОЛЬКО СЕЙЧАС

ВЫЯСНИЛ ТЧК БУДЬ НАЧЕКУ ЗПТ

МИХОС ТЧК МЕНТУ»

Он бдительно следил за выражением моего лица. Я тоже был внимателен и уточнил:

– Рюрик и Плешец?

Уортроп кивнул:

– Судя по всему, они проскользнули сквозь невод Фадиля.

Он вынул револьвер и расслабленно положил его на колено. Дуло блистало под поцелуями умирающего солнца.