INFERNAL - Алексей Вилков

Ad Сalendas…

Куда им до подобных сравнений, пустые девчонки…

Рядом пылились блестящие рекламные журналы. Чтоб отвлечься и позабыть страшненьких сумасбродок, я взял пару экземпляров и принялся перелистывать их в такт умиротворяющей музыке. Закусывал сладкими пирожными и даже несколько успокоился. Пульс был ровным, и я его не ощущал, а сердце взяло передышку и отложило отрыв от груди, дав мне возможность пожить неопределённое время в целости и сохранности и, может быть, завершить задуманное. Умирать до подписания контракта с Мисима было бы совсем глупо. Неприлично думать потом, что Фридман до конца своих дней будет считать меня тупицей и последним московским лузером. Я жаждал исправиться и показать зарвавшемуся старпёру, на что я ещё способен, чтоб поднять репутацию. Жить-то нужно потихоньку, и неприкаянное сердце сжалилось надо мной. Как же иначе?..

Листаю журнал, наслаждаясь чаем и распакованным бенто. На глянцевых страницах разукрашенные японки в традиционных кимоно с намалёванными щеками и острыми спицами в завитых волосах – красиво. Вот превосходные гейши, которых я так искал. Но они – порождение японского гламура, а где же настоящие? Листаю дальше. Появляются европейские личики – модели с разных стран на разворотах одного токийского глянца. Интересно. Рекламируют бижутерию и летние сумочки. Перелистываю, задерживая взгляд на идеальных формах манекенщиц, касаюсь краем пальца угла страницы и задерживаю взгляд, впиваясь в девятый листок.

Что это? Невообразимо. Мой ошеломлённый взгляд приковывают её глаза…

Вижу её. Снова она очаровывает меня пристальными зрачками, и я, как под гипнозом, не в силах оторваться. Немыслимо и невообразимо.

На девятой странице я вижу Лизу – она стоит в полный рост в импозантной позе. Зажмуриваю глаза и вновь широко поднимаю брови – она!

Santa sanаtoria! Застывшая в печальной улыбке, она зовёт к себе!..

Как когда-то. Но это не обман – это настоящий журнал, почти что живой. Нет! Это поистине живые страницы с моей ненаглядной Лизой. Я поражён, а она стоит в голубом жакете и весенней юбочке по колено – скромненько, но со вкусом. И только глаза выдают её существо, её очи подмигивают мне невидимым касанием ресниц, а я подмигиваю в ответ, но уже в реальности.

Слеза накатывается в ложбинку. Мне одновременно хорошо и плохо. Я одновременно в раю и в аду. Всё перемешалось. Всё переплеталось в моём сознании, заставив впиться в токийскую картинку. Я вцепился в неё, как рысь в поверженную лань, ни за что не собираясь отпускать. Я не думал, что призраки могут фотографироваться, да так чистенько и гламурно выходить на снимках. Но Лиза не простой призрак – уникальный, вездесущий и настоящий, как этот самый журнал. И она снова права, она жива и где-то здесь, рядом, в пространстве миллионного города.

Ждёт меня, хочет, чтоб я обрёл её… Хочет меня…. Моя чудесная Лиза.

Наглядевшись вдоволь до рези в глазах, складываю журнал пополам и убираю в карман. Отныне я с ним не расстанусь. Как много потусторонних явлений – её взгляд в толпе, журнальная фотка с грустной, призывающей улыбкой – и это уже не артефакты. Это целый лейтмотив моего путешествия. И я отчаянно решаюсь идти на поиски, но с чего начать? Неизвестно. Готов вновь забросить дело и наплевать Фридману в душу. Пусть катится со своими япошками и деньгами куда подальше, когда здесь возрождается моя голубая мечта в образе Лизы в прекрасном голубом жакете. Моя старая сладкая девочка как прежде сверкнула новизной и запечатлела себя на рекламной обложке. Чудесам никогда не суждено завершиться. Вот её лучший подарок, её открытие, её дар, с которым мне не суждено расстаться. Я буду спать с ней, положу рядом или под подушку, или гораздо приятней – подложу под себя. Мы проведём столько дней и ночей, что они станут новым медовым месяцем, миновав давнюю пропасть, и сотрут полосу поиска и безнадёги.

Здравствуй, Лиза! Я пришёл за тобой.

Журнал хранился в кармане, а я оживился и одновременно заволновался. Выход один – настроиться на её появление и ждать.

Воскрешение непременно случится.

Отядзукэ – рис с чаем, на последний десерт, пришёлся по вкусу. Проглотил его, не заметив, но зато разобрал впечатляющий вкус. Сегодня мне особенно нравилась японская кухня. И даже несуразные малолетки смотрелись на удивление симпатично, будто я не замечал прежних недостатков.

Не следя за часами, я умудрился отстать от времени. Давно следовало быть в номере и готовиться к приезду Мисимы. В два счёта я собрался, оставив щедрые чаевые девчонкам, как бы благодаря их за бесценный подарок. Остановился и схватил ещё несколько журнальчиков, чтоб на всякий случай, чтоб прозапас, чтоб уникальные снимки любимой никогда не старели и не утрачивали первоначального блеска.

Пешком добираться назад чрезвычайно рискованно. На метро шумно и обыденно, и я влетел в первую попавшуюся легковушку, что донесла меня вихрем до отеля. Но я опаздывал и пробежал, как заяц, мимо ресепшена, не ответив дежурной улыбкой.

В номере вытряхнул все журналы, содрал её фотку и спрятал в пиджак, нырнул в душ, чтоб не опоздать и не выглядеть перед Мисимой придурковатым зарвавшимся парнем из далёкой России. Нужно быть начеку и подать себя в выгодном свете, чтоб он не посчитал меня за простачка, и мы в итоге не продешевили. Я был уже в форме и готов воротить горы. Никто бы не отважился мне мешать. Какой там продюсер Мисима? Я раздавлю его одним пальцем, как блоху из бедных кварталов. Я чувствовал себя великаном и человеком с большими возможностями типа Спайдермена или Хэнкока, но совершать глупости, как второй герой, я не собирался, потом у предпочёл превратиться в человека-паука – так надёжней.

…Разодетый тип, похожий на продюсера Мисиму, встречал меня у парадного входа, когда я ещё не успел покинуть фойе отеля. Я выбежал, не успев толком завязать галстук, но не забыл прихватить портфель и добытые снимки – на удачу.

– Приветствую, – чуть наклонился усатый японец, одетый с иголочки.

– Добрый вечер, – ответил я, внимательно оглядев токийского стилягу.

Великолепный костюм светлого металлического оттенка и золотой галстук сидели на Мисиме отлично, даже слегка вызывающе. Шикарный вид – ничего лишнего. Вызывающе, но это ему не мешало. Тонко выбритые усики и пряный солярный загар говорили, что японец очень следит за собой. Иначе невозможно.

За его спиной нас ждал автомобиль. Дорогая «Toyota», за рулём которой сидел его личный немой водитель.

– Как добрались? – спрашивал он меня в салоне.

– Хорошо! Успел осмотреться, – говорил я, привыкая к холодному кожаному покрытию заднего сиденья.

Сам господин Мисима уселся спереди, и это меня немного раздражало, что он не хотел поговорить со мной с глазу на глаз, но я уверял себя, что и он немного волнуется, оттого-то он часто оборачивался и улыбался. Но не так, как улыбались девушки. Улыбка Мисимы была слегка виноватая и кривая, что означало, что он не справляется с волнением, либо что-то скрывает. Для меня предпочтительней первый вариант, да и скрывать ему, собственно, нечего. Его остолопов из «Scull sun» мне предстояло увидеть лично, организовав им внеочередное прослушивание.