Кусака - Роберт МакКаммон

Коди прищурился, чтобы пот не затекал в глаза. Если бы он позволил пальцам хоть немного расслабиться, то сорвался бы с трубы и камнем полетел вниз, Бог весть как далеко. Сколько он сможет продержаться? Коди не знал.

- Скорей! - крикнул он наверх, но Дифин уже убежала. Коди висел в темноте и ждал.

36. ПЕРВАЯ БАЛАБОЛКА ЮГА

- Мама! - крикнул Ной Туилли, заходя в дом. - Мы едем в больницу! Он взял керосиновую лампу, которую оставлял на столе в холле, и направился к лестнице.

- Мама? - снова окликнул он. Когда он уезжал с Томом Хэммондом в больницу, Рут Туилли лежала у себя в белой спальне, под натянутыми до подбородка одеялами. Вот и лестница. Ной стал подниматься.

Шестая ступенька оказалась последней. Ной стоял, сжимая сломанные перила, и заглядывал в мрачную темную пропасть, поглотившую остальное. Внизу, в глубинах провала, посверкивал крохотный огонек. Разбитая лампа, сообразил Ной. Лужица догорающего керосина.

- Мама? - позвал он, но его голос сорвался. Лампа осветила трещины в стене. Рут Туилли, Первая Балаболка Юга, молчала. Разрушенная лестница под тяжестью Ноя качалась и стонала, и он медленно отступил к подножию ступеней.

И остановился там - помертвелый, дрожащий.

- Мама, где ты?

Словно плач брошенного ребенка.

В свете лампы на полу что-то блеснуло. Следы ног. Слизистые следы, спускавшиеся по лестнице от ужасной дыры. Пятна и брызги серого, похожего на сопли вещества сбегали по ступеням и уходили по коридору в глубь дома. "Кому-то требуется носовой платок, - подумал Ной. - Ну и беспорядок! Мама будет рвать и метать!" Ведь мать у себя наверху, в постели, под натянутой до подбородка простыней. Разве не так?

Он пошел по слизистому следу на кухню. Вздыбленный искореженный пол, словно что-то огромное уничтожило фундамент дома. Ной посветил по сторонам - и нашел мать: она стояла в углу у холодильника, белый шелковый халат влажно поблескивал. В рыжих волосах запутались нити слизи, лицо казалось бледно-серой маской.

- Кто хранитель? - спросила Рут. Глаза ее были бездонными.

Ной не мог отвечать. Он сделал шаг назад и наткнулся на кухонный стол.

- Девчушка. Объясни. - Рут Туилли павой поплыла вперед. Между мясистыми алыми губами блестели серебряные иголки.

- Мама, я... не... - Рука Ноя сжалась, разжалась, и керосиновая лампа упала на пол, к его ногам. Стекло разбилось, по линолеуму расползлись огненные ручейки.

Рут была почти рядом.

- Кто хранитель? - повторила она, надвигаясь на него сквозь пламя.

Это была не его мать. Ной понял, что за студенисто лоснящимся лицом Рут Туилли прячется чудовище и что это чудовище вот-вот доберется до него. Тварь подняла руку и потянулась к Ною пальцами с металлическими, зазубренными по краям ногтями. Не спуская глаз с этой руки, которая медленно приближалась к нему, точно голова щитомордника, Ной вжимался в стол. Но деваться было некуда.

Под рукой Ноя на пластиковой столешнице что-то задребезжало. Он знал что: он сам поставил это сюда, чтобы опрыскать углы. Никогда не знаешь, что может заползти в дом из пустыни после того, как погасишь свет.

Их разделял только шаг. Лицо чудовища надвигалось на Ноя. С подбородка тонкой струйкой сочилась густая слизь.

Пальцы Ноя сомкнулись на баллончике "Рейда", стоявшем на столе. Он сорвал колпачок и направил сопло в глаза врагу. Палец вдавил клапан.

Баллон выстрелил белой пеной инсектицида. Она покрыла лицо Рут Туилли нелепой косметической маской, залепила глаза, забилась в ноздри, просочилась сквозь ряды зубов-иголок. Рут, пошатываясь, отступила (была ли она ранена или только ослеплена, Ной не знал) и замахнулась, целя Ною в голову. Он загородился рукой, и удар пришелся в плечо. В Ноя будто угодил обернутый колючей проволокой кирпич. Болевой шок заставил его выронить баллончик с "Рейдом". Ноя отбросило на стену кухни, и он почувствовал, что по руке стекает теплая кровь.

Мнимая Рут закружила по кухне, как взбесившаяся заводная игрушка, с грохотом натыкаясь на мебель, раздирая себе зазубренными ногтями лицо и глаза. Ной увидел, как полетели кусочки серой плоти, и понял, что тварь пытается ободрать мясо до костей. Раздался рев, перешедший в вопль, который Ной слышал всю свою жизнь по четыре-пять раз на дню - в высочайший приказ, исходивший из белой спальни: "Нооооооооооооооой!"

Знало ли существо, вселившееся в тело матери, как его зовут, не имело значения. В этом крике Ной Туилли услышал лязг дверей тюремной камеры, навсегда запирающий его в ненавистном ему городе, приговаривающий к ненавистной работе, обрекающий на жизнь в ненавистном доме с женщиной, которая в перерывах между мыльными операми и "Колесом Фортуны" визгливо требовала внимания. Ной чуял запах собственной крови, чувствовал, как она течет по руке, слышал, как она капает на пол. Рыжеволосое чудовище громило кухню. В голове у Ноя что-то щелкнуло, и он скользнул за грань безумия.

- Я здесь, мама, - очень спокойно сказал он. Очки свисали с одного уха, стекла были забрызганы кровью. - Вот он я. - Ной сделал четыре шага к буфету. Существо тем временем продолжало расправляться со своим лицом. Ной выдвинул ящик, выбрал среди множества острых столовых приборов длинный разделочный нож, высоко занес его и, направляясь к "Рут", проговорил: Вот он, Ной, туточки.

И воткнул лезвие в шею твари, сбоку. Оно вошло в поддельную плоть примерно на четыре дюйма, и только тогда встретило сопротивление. Ной вытащил нож и ударил снова, но чудовище одной рукой обхватило его поперек груди, оторвало от пола и швырнуло на кухонный стол. Ной сел. Очки свалились, но нож с погнутым лезвием по-прежнему был зажат в руке. Из разрывов в грудной клетке выступила кровь. В легких забулькало, Ной закашлялся и сплюнул ярко-алым. Монстр шарил в пустоте, отыскивая его. Ной увидел, что чудовище выцарапало себе глаза и ободрало лицо почти до кости. В слепых глазницах подергивались и плясали металлические вены и влажно поблескивающие красные ткани. "Ага, химия-то жжется, - подумал Ной. Отличная штука "Рейд", действует на любых насекомых". Он не спеша поднялся и пошел на врага. В глазах весело сияло безумие.

Тварь выгнула спину. Лопаясь, затрещали кости. Спинка халата развалилась, и из вздувшегося на копчике чудовища темного волдыря размотался чешуйчатый мускулистый хвост с шипастым шаром на конце.

Ной остановился, изумленно вылупив глаза. Под ногами горел керосин.

Хвост хлестнул по буфету и проломил его. Разлетелась шрапнель черепков. Монстр пригнулся, сложившись почти вдвое. Сетка мышц и тканей у основания хвоста была влажной от слизистой смазки. Усеянный шипами шар описал неширокий круг, обрушил с потолка дождь штукатурки и страшно просвистел у самого лица Ноя.

- Господи, - прошептал Ной и выронил нож.

Безглазое лицо повернулось на звук. Гибрид человека с насекомым в два счета оказался рядом с Ноем и вцепился ему в бока. Зазубренные пилы ногтей вспороли тело. Занесенный хвост изогнулся дугой и застыл. Ной впился в него глазами, понимая, что видит свою смерть. Он вспомнил наколотых на булавки скорпионов из своей коллекции. "И аз воздам, рек Господь", подумал он и сдавленно хихикнул.