Большая книга ужасов 74 - Роман Волков

— Ну да…

— Я и полиции сказал то же самое, так что имей в виду.

— Ага, — Коля посмотрел на отца, который обнимал и гладил по спине всхлипывающую маму. — Предки со вчерашнего вечера тут с ума сходят. На работу сегодня не пошли. Мать рыдает не переставая.

— А ты говорил, им на тебя плевать, — не удержался Волкогонов и с удовольствием увидел, как Жук снова заливается краской.

«Поделом! В другой раз, прежде чем всех обвинять, сначала подумает».

Но не успел Коля что-то ответить, как дверь без стука распахнулась, и в палату зашел худой, длинный мужик с лошадиным лицом. На нем был белый халат, а под мышкой папка.

— Приветствую, — бесжизненным голосом поздоровался он. Видимо, фраза должна была звучать бравурно или, по меньшей мере, бодро, но получилось скорее наоборот. Словно манная каша из ложки на линолеум шмякнулась.

Все посмотрели на него вопросительно, и посетитель, чуть согнувшись вперед, изобразил легкий поклон:

— Меня зовут Крушинин Константин Антонович, я психолог из полиции, и мне нужно задать пару вопросов… — он заглянул в папку, — Коле.

— Нам нужно выйти? — слабым голосом осведомилась мама.

— Нет, совершенно не обязательно. Ничего интимного в процедуре нет.

Почему-то слово «интимного» в исполнении господина Крушинина прозвучало мерзковато, будто намек на что-то неприличное. Роман поморщился — новоявленный психолог ему не понравился. Какой-то скользкий, весь вытянутый и холодный. Было впечатление, что все происходящее для него просто скучная рутина, ради которой не нужно включать ни одну эмоцию.

— Разрешите? — Он протиснулся мимо Волкогонова и, придвинув стул, на котором раньше сидела Колина мама, опустился на него, закинув ногу на ногу. — Итак, приступим.

Дальше пошли стандартные вопросы: «Имя, фамилия, возраст, место учебы». Крушинин, не поднимая носа от листочка в папке, делал пометки и изредка бросал взгляд на Жука. Мальчик ему явно был не слишком интересен, но работа есть работа.

— А как ты себя чувствуешь последнее время? Жалобы есть?

— Нет.

— Хорошо. А настроение как? Подавленность? Сонливость? Повышенная раздражительность?

— Нет.

«Это ты вызываешь повышенную раздражительность», — угрюмо подумал Роман, внимательно наблюдая за психологом. Тот продолжал зачитывать список вопросов, делать пометки и, похоже, спешил со всем этим покончить. Врач называется.

— Ты не нервничай, — похлопал Крушинин Жука по загипсованной руке, от чего мальчишка дернулся. — Это обычные вопросы. Их всем сложным… в смысле, с кем несчастный случай произошел, задают. Последнее время проблем с подростками стало больше, так что приходится реагировать. У нас недавно один полковник из Москвы лекцию читал… — Лошадиное лицо психолога повернулось к Колиным родителям. — … про разные группы, которых очень много развелось в соцсетях. Так он сказал, что за детьми нужно тщательно следить. Если заметили неладное — сразу связывайтесь с полицией, психологами: они над этим вопросом активно работают и смогут помочь. Предупредить…

— Нам это ни к чему, — перебила Марина Владимировна, и в ее голосе послышались металлические нотки.

«Ого, а мама у Жука не только слезы лить умеет».

— Коля просто хотел котенка спасти и поскользнулся. Только его там не было, котенка. Но он храбрый и честный! И это… Ни в каких странных группах он не состоит. И в семье у нас все хорошо! Даже лучше, чем у некоторых!

— Ну и прекрасно, — с преувеличенной фальшивой радостью кивнул психолог, захлопывая папку. — Тогда с вопросами покончено.

Он пружинисто подскочил со стула, быстро распрощался и вышел из палаты. Когда дверь закрылась, все вздохнули с облегчением.

— Бюрократ какой-то, — угрюмо буркнул Петр Алексеевич и повернулся к жене: — А ты зачем ему про кота сказала?

Марина Владимировна зарделась, и Роман понял, от кого у Жука способность так густо краснеть.

— Не знаю. А чего он начал намекать, что Коля… что… Ты же слышал!

— Ладно, ладно. — Жучков-старший глянул на часы: — Приемное время заканчивается, пора собираться.

Марина Владимировна засуетилась, залепетала что-то про суп, про то, что надо будет завтра свежий сварить и сыну принести, а в конце своей тирады добавила, целуя Колю в забинтованный лоб:

— Ты не скучай тут. Заодно хоть выспишься нормально и не будешь ночи напролет в телефон пялиться, а то вон синяки под глазами.

Жук метнул взгляд на Романа и промолчал.