Иоганн Кабал, некромант - Джонатан Л. Говард

Бэрроу вдруг с ужасом понял, что Кабал умоляет его.

– Неужели в вашей жизни не было мгновения, когда вы готовы были все отдать, лишь бы проснуться и понять, что этот человек все еще здесь?

Бэрроу вспомнил холодный октябрьский день пятнадцать лет назад и промолвил:

– Мы должны принять смерть.

– Нет! – вскрикнул Кабал в порыве такой ярости, что Бэрроу отшатнулся. – Нет, не должны! Я не должен!

Некромант вытащил лист бумаги из пиджака, какой-то контракт, и затряс им перед Фрэнком.

– Подпишите! Подпишите бумагу, будь вы прокляты! Мне почти удалось. Я так близок, – он успокоился и перешел на хриплый шепот, звучавший куда более угрожающе. – Мне нужна ваша подпись, Бэрроу. Вы стоите на пути науки. Вы же не хотите войти в историю как луддит ^[26]?

– Что с вами случилось, Кабал? Что породило эти извращенные мысли? Неужели вы не видите, что поступаете плохо? – Фрэнк вздохнул. – Конечно, не видите. Должен признаться, я совершил одну грубую ошибку на ваш счет, Кабал. Вплоть до этого момента я полагал, что вы очень и очень плохой человек. Возможно даже, вы – зло. Но я ошибался.

– Значит, вы подпишете? – спросил Кабал, не понимая, к чему ведет Бэрроу, но надеясь, что его тирада выражала согласие.

– Вы не плохой человек. Вы просто сумасшедший.

Надежда испарилась с лица Кабала, и взгляд его вновь стал суровым.

– Когда сегодня утром мы с вами говорили, у меня зародилось престраннейшее чувство, будто есть у нас что-то общее. Мне показалось, что внутри вас кроется хороший человек, который стремится выбраться наружу. Полагаю, что все это… – Фрэнк обвел рукой офис Кабала, указал на контракт в его ладони, на цирк за окном, – все это появилось из-за того, что вы пытаетесь совершить хороший поступок неправильным путем. Если я прав, то мне вас жаль, однако я не могу позволить, чтобы так продолжалось и дальше. Я не подпишу ваш поганый контракт. Делайте что хотите, но помощи от меня не ждите.

– Ну и ладно, – сказал Кабал и ударил его ломом по касательной.

Абсолютно равнодушно некромант наблюдал за тем, как тело Бэрроу сложилось пополам и мужчина упал к его ногам. Кабал вздохнул. Он уже почти смирился с тем, что понял еще на закате, когда ситуация из плохой превратилась в преотвратную. Он в конце концов потерпел поражение.

– Чего нам с ним теперь делать-то, шеф? – спросил Холби и ткнул пальцем в Бэрроу.

– Не знаю, – отвечал Кабал. – Какая разница? Бросьте его в топку, ну или придумайте что-нибудь.

Некромант подошел к двери и спустился по лестнице, пребывая в глубокой задумчивости. Может, стоит поймать первого попавшегося прохожего, проверить номер его билета и обнаружить, что он выиграл самый главный приз в лотерее по поводу окончания сезона, а затем вручить ему годовую выручку? Конечно, сперва везунчику придется заполнить кое-какие бумаги. Если поразмыслить, не такая уж плохая схема. Ход, конечно, отчаянный, но практичный, как, в общем, и вся его жизнь.

Не успел он ступить на землю, как раздался вопрос:

– Простите, не могли бы вы мне помочь?

– Конечно, но сперва позвольте я проверю ваш билет, – заговорил Кабал, стряхивая пыль. – Возможно, вы выиграли самый главный приз…

Он повернулся, и слова застряли у него в горле.

– Вы не видели моего отца? – молвила Леони Бэрроу.

– Уверен, он попадался мне на глаза – где-то там, в цирке. Он бродил среди аттракционов.

Кабал аккуратно взял ее под руку и уже повел прочь от поезда, как зычный крик Долби заставил их обоих обернуться.

– Эй, шеф. – Долби указывал на обмякшее тело, которое держали Холби и Колби. – Чет, думаю, он не поместится в топку целиком. Слишком большой. Можно сперва порезать его на куски, а?

– Ой! – охнула Леони Бэрроу.

– Эх! – ахнул Иоганн Кабал.

Они сидели за письменным столом: Кабал с одной стороны, напротив него Бэрроу, мокрый после того, как его облили водой, чтобы привести в чувство. Из раны на голове Фрэнка тонкой струйкой бежала кровь. Леони расположилась справа от Кабала. На столе лежали контракт и ручка. Кабал посмотрел, как рука Леони сжала ладонь отца, но ничего не сказал.

– Ты в порядке? – прошептала девушка, как будто Кабал и Костлявый, примостившийся позади их группы, не могли ее слышать. – Что он с тобой сделал?

– Всего лишь царапина, – махнул рукой Бэрроу, но трогать рану не стал. – Я ждал, что будет куда хуже.

– Ничего еще не закончилось, мистер Бэрроу, – произнес Кабал, чувствуя себя злодеем из мюзикла, что было просто отвратительно.

Некромант взглянул на часы. Меньше пяти минут. Краем глаза он посмотрел на песочные часы на полке. Казалось, что верхняя чаша пуста, но песчинки продолжали блестеть и сыпаться вниз.

– Контракт до сих пор не подписан, а время поджимает. Будьте любезны, поторопитесь.

– Что ты здесь делаешь? – обратился Фрэнк к дочери, игнорируя Кабала.

– А что мне оставалось. Ты оставил билет в моей комнате. Я решила, что ты передумал.

– Я сжег билет. Я совершенно не хотел, чтобы ты сюда шла. Я бы все отдал, чтобы ты оказалась подальше от этого места.

– А, – вклинился Кабал. – Вот тут я могу вам помочь. Вернетесь домой оба целыми и невредимыми. Только подпишите.

Он дотронулся до пергамента.

Бэрроу устало посмотрел на некроманта:

– Идите к черту, Кабал.

– Вот как раз этого, – некромант с трудом сдерживал гнев, – я и стараюсь избежать. Но если уж я туда отправлюсь, не сомневайтесь, вы расплатитесь за это сполна.

– А моя дочь? Что будет с ней?

Кабал посмотрел на Леони. Имя ей очень шло: густая золотистая копна волос напоминала львиную гриву, а на ее лице, несмотря на усталость и изможденность, читались решительность и упрямство, что тронуло Кабала. Утекали драгоценные незаменимые секунды. Оставалось две минуты. Внезапно Кабал наклонился, достал из-под стула свой саквояж и извлек из него револьвер.

– Боюсь, время любезностей давно прошло, мистер Бэрроу. – Он прицелился. – Подписывайте или умрете.

Леони ахнула, но Кабал не обратил на нее никакого внимания.

Бэрроу же откровенно зевнул.

– Мы уже проходили это, и мой ответ по-прежнему нет.

– Очень хорошо, – некромант и не рассчитывал, что Бэрроу вдруг сдастся, но попытаться стоило.

Он отвел руку в сторону и нацелил пистолет на Леони.