Семь смертей Эвелины Хардкасл - Стюарт Тёртон

– Сбежал? И никому не сказал куда или почему?

– Эти же вопросы мне потом задавал полицейский. – Она теснее прижимается ко мне. – Нет, Томас ничего не сказал. Спросил, который час, и убежал.

– Спросил, который час?

– Да, как будто куда-то торопился.

– И не сказал куда?

– Нет.

– В его поведении не было ничего необычного? Может быть, он что-то говорил?

– Нет, он все больше отмалчивался, был на удивление неразговорчив. И вообще, в ту неделю он нас сторонился, ходил какой-то мрачный, подавленный, сам на себя не похож.

– А как он обычно себя вел?

– Чудовищно, как все мальчишки в этом возрасте. – Грейс пожимает плечами. – Дергал нас за косички, пугал, прятался в кустах, а потом выскакивал.

– Значит, в тот ваш приезд он целую неделю вел себя странно? – уточняю я. – Вы точно помните?

– Да, мы приехали в Блэкхит за неделю до бала. – Она вздрагивает, смотрит на меня. – О чем это вы задумались, мистер Раштон?

– Задумался?

– Да. Когда вы усиленно размышляете, у вас появляется очень милая морщинка, вот тут… – Она касается пальцем моего лба у переносицы. – Так о чем же вы задумались?

– Пока не знаю.

– Прошу вас, не делайте этого при встрече с моей бабушкой.

– Мне нельзя морщить лоб?

– Нет, вам нельзя думать.

– Это почему?

– Бабушка не любит мужчин, которые много думают. Она считает это признаком лености.

Холодает. Опускаются сумерки, свет дня убегает от черных грозовых туч в небе.

– Пойдемте в дом, – просит Грейс, притоптывая окоченевшими ногами. – Хоть я и не питаю особой любви к Блэкхиту, но не собираюсь из-за этого замерзать до смерти.

Я задумчиво смотрю на пруд, но не могу подтвердить свою догадку, пока не поговорю с Эвелиной, а она сейчас с Беллом. Придется на пару часов отложить размышления. Вдобавок я с удовольствием проведу это время в обществе той, кто не имеет никакого отношения к сегодняшним трагедиям.

Бок о бок мы возвращаемся в особняк и входим как раз тогда, когда по лестнице сбегает Чарльз Каннингем, задумчиво морща лоб.

– Чарльз, что с вами? – окликает его Грейс. – Прямо какая-то беда сегодня с мужчинами, все думают и думают.

Каннингем обрадованно улыбается, хотя обычно беседует со мной очень серьезно.

– Как хорошо, что я вас встретил! – Он спрыгивает с третьей ступеньки и хлопает меня по плечу. – Простите, я замечтался.

Я отвечаю ему дружелюбной улыбкой.

До сих пор я считал камердинера простым слугой, который время от времени выполнял мои поручения, но в общем преследовал какие-то свои цели и особого доверия не внушал. А вот Раштон воспринимает его совсем иначе, будто черно-белый эскиз окрашивается в яркие цвета.

Грейс и Дональд Дэвис проводили в Блэкхите каждое лето, росли бок о бок с Майклом, Эвелиной, Томасом и Каннингемом. Чарльза воспитывала повариха миссис Драдж, но все знали, что он внебрачный сын Питера Хардкасла, и относились к нему на равных. Заметив это, Хелена Хардкасл велела гувернантке обучать Каннингема вместе с остальными детьми. Чарльза считали членом семьи, поэтому, вернувшись с фронта, Дональд Дэвис первым делом познакомил с ним Раштона, и все трое стали близкими друзьями.

– Что, Рейвенкорт опять раскапризничался? – спрашивает Грейс. – Неужели ему снова яичницы не досталось?

– Нет, не в этом дело. – Каннингем задумчиво качает головой. – Сегодня с утра день пошел наперекосяк. Рейвенкорт сказал мне удивительную вещь, я до сих пор не совсем понимаю, что это означает.

– А что он сказал? – интересуется Грейс.

– Что он не… – Он умолкает, морщит нос, вздыхает и, поразмыслив, меняет тему разговора: – Я вам вечером расскажу за бокалом бренди, когда сам во всем разберусь. А пока мне даже слов не подобрать.

– Вот вы всегда так, Чарльз. – Грейс шутливо топает ногой. – Начинаете что-то рассказывать и останавливаетесь на самом интересном месте.

– Не расстраивайтесь попусту, я сейчас подниму вам настроение. – Он достает из кармана серебряный ключик с привязанной к нему картонной биркой с именем Себастьяна Белла.

В последний раз я видел этот ключ у Дарби, незадолго до того, как бедняга получил по голове, выходя из спальни Стэнуина.

Фрагменты головоломки складываются в одно целое, я занимаю в ней свое место, будто крошечная шестеренка в загадочном механизме огромных часов.

– Спасибо, что вы его для меня раздобыли! – Грейс восторженно хлопает в ладоши.

Чарльз крутит ключ на пальце, с улыбкой объясняет мне:

– Грейс просила меня найти запасной ключ от спальни Белла. Мы собирались украсть у него наркотики. А я нашел ключ от его сундука, вот!

– Это глупо, но мне хочется, чтобы Белл на своей шкуре осознал, какие страдания он доставляет Дональду! – восклицает Грейс, гневно сверкая глазами.

– А где вы взяли ключ? – спрашиваю я Каннингема.

– Нашел при исполнении своих прямых обязанностей, – смущенно отвечает он. – А еще у меня есть ключ от спальни Белла. Ну что, утопим все его запасы в озере?

– Нет, не в озере, – морщится Грейс. – В Блэкхите и без того тошно, а к озеру я ни за что не пойду.

– Неподалеку от сторожки есть заброшенный колодец, – напоминаю я. – Он очень глубокий. Если выбросить наркотики туда, их никто не найдет.

– Отлично! – Каннингем обрадованно потирает руки. – Доктор Белл только что ушел на прогулку с мисс Хардкасл. Ну, кто пойдет со мной на дело?

48

Грейс караулит в коридоре, а мы с Каннингемом прокрадываемся в спальню Белла. Моя ностальгия окрашивает все в радужные цвета. Столкнувшись с напористыми личностями моих прочих воплощений, теперь я гораздо приязненнее отношусь к Беллу. В отличие от Дарби, Рейвенкорта и Раштона, Себастьян Белл настолько не уверен в себе, что я всецело подчинил его, заполнил собой его внутреннюю пустоту, не сознавая чуждости и не встречая ни малейшего сопротивления.

Я думаю о нем как о старом приятеле.

– Интересно, где он хранит свои зелья? – спрашивает Каннингем, закрывая дверь в спальню.

Я притворяюсь, что не знаю, где сундук, и в отсутствие Белла получаю приятную возможность ненадолго вернуться к одной из своих прошлых жизней.

Каннингем без труда находит сундук. Мы выволакиваем его из платяного шкафа, с громким скрипом тащим по половицам. Хорошо, что все ушли на охоту, потому что звук поднял бы мертвого.

Ключ входит в замок, защелка легко открывается, крышка откидывается на хорошо смазанных петлях. Сундук битком набит аккуратно уложенными флаконами и бутылочками коричневого стекла.