Девочка с медвежьим сердцем - Фрэнсис Хардинг

Открыв глаза, она поняла, что лежит на матраце в помещении, похожем на чулан. Она с трудом поднялась и подергала дверь. Заперта. На окне решетка. Мейкпис испытала неприятное чувство дежавю. Паника захлестывала ее. Она снова пленница.

«Все в порядке?» – спросила она мысленно, внезапно испугавшись за своих беспокойных спутников.

– По-моему, да, – ответил доктор тоном вымученного спокойствия. – Но после всех неприятностей и сложностей, которые пришлось пережить, чтобы найти Саймонда Фелмотта, ты посчитала возможным ударить его дубиной?

– Этот человек прямо напрашивался на хорошую оплеуху, – заявил Ливуэлл с чувством. – Очень жаль, что мы не могли ударить его целым деревом!

Несмотря на свое положение и ноющую челюсть, Мейкпис фыркнула от смеха. И тут же с облегчением поняла, что чувствует и теплую необъятность медведя.

«Морган! Ты все еще здесь?»

Ответа не последовало, что, впрочем, неудивительно.

– Где мы?

– Не знаю, – ответил Ливуэлл. – Я ничего не видел с той минуты, как этот парень ударил тебя в челюсть.

– Я думала, вы все можете двигать моим телом и открывать глаза, пока я нахожусь без сознания. – Мейкпис осторожно села и пощупала распухший подбородок.

– Только во время обычного сна, – объяснил доктор Квик. – Однако во время обморока мы, похоже, не способны манипулировать твоим телом. Любопытное открытие, хотя сейчас совершенно неуместное.

Мейкпис взобралась на кровать и выглянула в крохотное окно. Она увидела деревья, а за ними – дымовые трубы Уайтхоллоу. Очевидно, ее заперли в сторожке.

Она вздрогнула, когда открылась дверь и вошел слуга.

– Идем со мной, – велел он и вывел ее из чулана в пустую маленькую комнату.

Тот мужчина в черном, который ударил Мейкпис, сидел в кресле за письменным столом. Саймонд прислонился к стене, сохраняя привычную маску равнодушия.

Мужчине в черном было около тридцати лет, хотя темные волосы уже редели. Взгляд был пронзительным, но он слишком часто моргал, и Мейкпис живо представила его читающим в долгие ночные часы при свете свечи.

– Нам уже известно все самое важное, – заявил незнакомец, подняв глаза от бумаг. – Тебе осталось только признать правду, заполнить все пробелы и рассказать, кто еще замешан в этом гнусном заговоре. – Он откинулся на спинку кресла и всмотрелся в Мейкпис. – Еще есть время убедить нас, что с пути истинного тебя сбили другие. Ты молода и невежественна. Легкая добыча для проделок дьявола.

Мейкпис вспыхнула, вспомнив слово, которое прокричал Саймонд. «Ведьма».

– Какие проделки дьявола? – Возможно, Мейкпис еще удастся сыграть роль маленькой испуганной девочки. – Почему вы ударили меня? Кто вы? Почему я здесь?

– Зачем ты пришла в Уайтхоллоу? – спросил допрашивающий.

– Искала леди Элинор, – вызывающе ответила Мейкпис.

– У меня лежит рапорт рядового Уильяма Хорна. – Мужчина поворошил бумаги. – Он доложил, что однажды случайно наткнулся на тебя. Ты ползала на четвереньках почти голая, рычала, как зверь, и раздирала зубами живую рыбу.

– Я подняла юбки, чтобы вымыть ноги в ручье, и мне повезло выудить из воды рыбу. Я плюхнулась на четвереньки, чтобы помешать ей снова улизнуть в воду.

Все хуже, чем она ожидала. Ее враги явно собирали слухи среди обитателей дома.

– Он говорит также, что ты украла воспоминания из его головы и терзала его ими. Выведала сердечные чувства, фантазии и все, что творится у него в мозгу, чего не следовало делать.

– У меня было видение!

– Не все видения посылаются Всемогущим. Некоторые – просто наваждения слабого рассудка, а некоторые – обманы самого воплощенного Зла.

Сердце у Мейкпис упало. Оказалось, что между пророчицей и ведьмой очень тонкая грань.

– Я слышал, что у тебя необычная манера обращаться с животными, – продолжал допросчик. – В Уайтхоллоу есть желтый кот по кличке Уилтеркин. Говорят, он на всех шипит, царапает тех, кто пытается его погладить, но, встретив тебя, через пять минут облизал твое лицо и словно шептал на ухо.

– Я дала ему кусочек мяса. Это кот. Любовь любого кота можно купить за шкурку от бекона.

Невозможно поверить, что ее великая радость, общество животных, теперь считалась уликой против нее.

– Ты позволяла ему сосать твое ухо? – спросил мужчина тем же спокойным, суровым тоном.

– Что?!

– Ведьма будет сосать дьяволов и их приспешников, ей посланных. Иногда их титьки расположены в самых странных местах. Одну женщину посетила белая мышь с человеческим лицом, которая пила молоко из соска в мочке уха этой женщины.

Вот оно наконец. Слово «ведьма». Мейкпис ощущала, как кожу покалывают невидимые иголочки.

– Нет! – воскликнула она со всем мыслимым презрением, которое только могла изобразить. – Ни один кот не пил молоко из моего уха. Вы позволили кое-кому скормить вам целое блюдо лжи!

– Неужели? – холодно спросил допросчик. – Мы слышали тебя собственными ушами. Слышали, как дьявол внутри тебя ревел в лесу.

Так они слышали рев медведя в туманном лесу! Они уже убеждены, что она потустороннее создание. Допросчик только сейчас протянул веревку, чтобы она солгала и сама вынесла себе приговор.

Глаза его были суровыми и покраснели от бессонницы, но Мейкпис заметила в них какую-то искорку. Он не был красив, высок или дерзок: не из тех мужчин, кто способен привлечь внимание в обычных обстоятельствах. Но сейчас обстоятельства были необычными, и люди просто вынуждены обращать на него внимание. Он трудится во славу Божью.

Медведь был сонным и измотанным, но не спал и ощущал запах человека в черном, запах хорошего мыла и боли других людей. Немного похоже на запах Молодого Кроу.

– Мы знаем, что ты пыталась убить лорда Фелмотта, – продолжал человек в черном. – Он все рассказал о тебе. Теперь твоя очередь рассказать о Фелмоттах.

Саймонд все это время спокойно наблюдал со стороны. У него была кошачья манера улыбаться, не раздвигая губ. Но, в отличие от людей, даже кошки знают пределы жестокости. Вид Саймонда наполнил Мейкпис яростью.

– Фелмотты – дьяволы, – с чувством заявила она. – Я сбежала от них. Пришла к лорду Фелмотту в поисках безопасности. Но он хуже их всех! Я кричала, потому что боялась его!

– Мне известно, что он пытался практиковать экзорцизм, чтобы заклясть демона, – продолжал человек в черном.

– Экзорцизм? – Этого слова Мейкпис не знала.

– Прогнать его обратно в ад! Господь благословил его великим даром: способностью изгонять дьяволов и посылать неприкаянные души к вечному покою…

«Господь благословил…» Это уж слишком.

– Вы глупцы! Он всех вас водит за нос! И не посылает призраков к вечному покою! Он их ест! Я видела, как он это проделывал. Поэтому и кричала.