Zombie Fallout. Апокалипсис - Марк Тюфо

– Зомби становятся выше… – прокаркал я на следующем выдохе. – … Джед.

– Алкоголь теперь раздобыть труднее, чем свежий бифштекс, так что я знаю, ты не пил. Значит, травка? – спросил Джед, поднимая бровь.

Каждая минута была на счету, поэтому, как бы это ни было отвратительно я сделал два глотка мерзкого воздуха, немного пришел в себя и начал все заново.

– Джед, наша стена высотой в восемь футов.

Джед кивнул. Похоже его слегка удивил тот факт, что я нашел нужным примчаться сюда и сообщить ему об этом.

Я пояснил:

– Но зомби, стоящим у самой стены, она по грудь.

– Э-э…

Озарение все еще не снизошло на него.

– Мы застрелили стольких…

– О, черт, – завершил мою фразу старик. – Живые зомби стоят на телах упавших!

– Еще пара часов, Джед, и они просто начнут валиться через стену. И как только это произойдет, мы уже не сможем их остановить.

– И что, Тальбот? Мы не можем сидеть здесь и выжидать. Вряд ли они просто развернутся и уйдут.

Мне оставалось лишь пожать плечами.

– Не знаю, Джед, но для начала у нас есть срочное дело. Потом придумаем что-нибудь еще.

По взгляду Джеда было вполне понятно, что он верит в это не больше, чем я.

– Тогда все кончено, – сказал он, разворачиваясь к системе громкой связи, динамики которой были развешены по всему комплексу.

– Прекратить огонь! – проревел Джед.

Примерно посреди третьего объявления канонада начала затихать. Вдалеке прозвучала еще пара одиночных выстрелов – похоже, пальцы этих слишком рьяных стрелков уже приросли к спусковым крючкам.

Джед описал ситуацию, и пузырь, в котором существовал жилой комплекс Литл Тертл, с треском лопнул. Неважно, верил ли кто-то в то, что мы сможем пулями расчистить себе дорогу из этой западни. Всех только что известили, что подобный образ действий приведет нас к верной гибели. Бездействие привело бы к тому же финалу, но принесло бы куда меньше удовлетворения. В нормальной ситуации тишина означает мир, но теперь вокруг воцарилось безмолвие смерти.

Эффект был, по меньшей мере, разрушительным. Пока я шел домой, у меня мурашки бежали по спине от чувства, что я внезапно очутился в аквариуме. Зомби пялились на нас почти со всего периметра стены. Я не хотел смотреть на них, но чувствовал на себе сотни пар глаз, таращащихся на меня с надеждой. И вовсе не потому, что я казался им духовным пастырем. Скорее уж, бараньим жарким. Сунув руки в карманы и опустив голову, я вошел в дом. Трейси смотрела на стену через окно. По ее плечам то и дело пробегала невольная дрожь.

– И что теперь, Майк? – спросила она, не отводя взгляда от приковавшей ее внимание стены.

Я снова пожал плечами. Если честно, меня уже тошнило от вопросов, ответа на которые я не знал. Как будто я снова очутился в выпускном классе. Но в ту пору, по крайней мере, я хотя бы был обдолбан, и все мне было по барабану. А теперь я обязан был знать ответы, ведь от этого зависели наши жизни. Мой жест, однако, возымел желаемый эффект. Трейси отвернулась от окна, чтобы взглянуть на меня. Ладно, может, и не столь желаемый. Я почувствовал себя альбиносом под палящим оком аризонского солнца. Мои щеки мгновенно вспыхнули.

– Ты не знаешь? – спросила она.

Тон был обвинительный, но мне послышалась в нем горечь поражения.

Я подошел к своей жене, крепко обнял ее – и соврал:

– Мы выберемся отсюда.

Конечно же, она поверила в это не больше, чем я.

Неестественную тишину временами нарушало стаккато ружейной пальбы. Похоже, на стенах осталось еще несколько крепких орешков, не желавших так просто сдаваться.

Сидя в четырех стенах, я понемногу стал съезжать с катушек. Занять себя чем-то надолго и хотя бы на миг отвлечься от мыслей о зомби не получалось. Кроссворды – зомби, сборка моделей – зомби, чтение – зомби.

– Что за дерьмо! – воскликнул я, вскакивая с дивана.

Никто не возразил. Мы просидели почти час, не перемолвившись ни словом.

– Пойду погляжу, как у Алекса идут дела с фурой.

Это тоже не подняло никому настроения.

Когда я только рассказал Трейси об этой идее, ее глаза загорелись, словно рождественские огни. На душе потеплело при виде того, как она воспрянула – пускай и ненадолго. Трейси была умна и, конечно же, заметила, что мой энтузиазм на тему этого плана несколько подувял.

– В чем дело? Ты что, думаешь, что грузовик не проедет? – спросила она.

– Немного сомневаюсь, но, если выехать в подходящий момент, у него будет неплохой шанс.

Она всмотрелась в мое лицо в поисках ответа. Черт, все слова, наверное, были вытатуированы у меня на щеках.

– Ты не едешь, – ровно сказала она.

Мои глаза выдали правду.

– Едут лишь женщины и дети, и даже в этом случае нам не удастся вместить их всех.

– К дьяволу! – выкрикнула она.

Я отшатнулся. При росте пять футов два дюйма и весе сто десять фунтов она вселяла в меня куда больший страх, чем любой инструктор учебки вдвое крупнее ее. Ярость Трейси затмевала все.

– Ну тогда и я не еду! – крикнула она, заходив по комнате кругами, как тигр, готовящийся к прыжку.

Я почувствовал себя беззащитной козочкой, на которую точат когти.

– А что, если фура застрянет? Что тогда, мистер Бравый Морпех? Вы практически отправляете зомби партию свежих консервов. Все, что им понадобится для отменного фуршета – это открывалка и бутылочка кьянти.

Я вскинул руки, пытаясь ее успокоить. С тем же успехом я мог бы плеснуть в костер бензина из канистры.

– Успокойся, – попросил я.

Опаньки. Неверная тактика. Огнедышащая Сент-Хеленс^[72] во плоти с грохотом взорвалась.

Увернувшись от моих рук, Трейси со всей силы врезала мне под дых. Вот этого я никак не ожидал! От силы удара я согнулся пополам, судорожно глотая воздух. Хорошо еще, что она не довершила комбинацию апперкотом, это было бы уже по-настоящему позорно. Я все еще пытался вдохнуть, когда она отступила. Однако больше походило на то, что моя женушка выглядывает слабину для следующего удара.

Когда я наконец-то ухитрился разогнуться, то уже готов был ей ответить. Она продолжала кружить по комнате, так что я постарался как можно тщательней подбирать слова.

– У нас не так много других вариантов, Трейси, – умоляюще произнес я. – Если хоть кому-то из нас удастся выбраться, значит, дело того стоило.

Она презрительно фыркнула.