Девятая жизнь нечисти - Алексей Атеев

Понял Степка – жизни ему не будет, и решился…

Раз приходит матка, а он – в петле. Прямо над дверным проемом вздернулся. Давно висит, распух весь, язык черный набок, а глаза сороки выклевали. Схоронила она его тут же, возле дома, а после побрела куда глаза глядят. Вернее сказать, не разбирая дороги. Умом, значится, тронулась. Вся жизнь ея в сынке-то была. А как его не стало, и жить незачем. Только теперь поняла, какую над ней ведьма шутку учудила. Залезла баба, конечно, в бучило, и утопла. Ну а дальше ты знаешь… – возница вновь сделал паузу.

Наступила тишина, только слышен был посвист во множестве порхавших вокруг куличков да плеск воды в бочке. И тут Сереже почудилось некое странное, непонятно откуда идущее напряжение. Словно этот рассказ нес в себе, кроме повествовательного, еще какое-то неведомое значение. Например, являлся ключом, открывая путь в некий незримый мир, абсолютно непознанный, но тем не менее находящийся под боком. Мир, где рядом с совершенно обычными людьми присутствуют ведьмы, призраки, русалки… А возница?.. Кто он? Человек или?.. Возможно, тот самый морок, о котором он сам еще минуту назад толковал. Здесь, на болотах, этот призрачный мир, о котором он читал лишь в сказках, явился ему во всей своей силе. Он вовсе не исчез, а просто затаился в ожидании лучших дней. Но придут ли опять эти дни?

Что я знаю? – тряхнув головой, пытаясь сбросить наваждение, спросил Сережа.

А то! – неожиданно грубо произнес возница. – То и знаешь… – он не договорил. Но Сережа прекрасно его понял и вопросов больше не задавал. – Ну вот, – через некоторое время сказал возница. – Приехали, можно сказать. Вон видишь, тропка вьется. Ступай по ней, вскорости выйдешь к Ширяеву.

Спасибо, – поблагодарил Сережа.

Водовоз, или кто он там был на самом деле, недовольно поморщился, словно наш герой сморозил какую-то глупость. И Сережа вспомнил: при их знакомстве он точно так же прореагировал на слова благодарности.

И не нужно пустых слов, – с некоторой суровостью заметил он. – Просто глянулся ты мне. Глуп, конечно… Верней, не глуп, а не учен. Вот и пришлось тебя малость на ум наставить. Но характерец в тебе имеется… Только на болота в другой раз ходить не советую. Ныне выбрался, а в другоряд могешь и не сподобиться. Так что смотри! Не зря советую. А коли приспичит с ружьишком побаловаться… С им можно и на зайчишек, и на утей… Только в глушь лезть не нужно. Да и живность ради забавы губить не след. Ну что ж, прощевай, Сергунтий. Хороший ты паренек. И еще. Повнимательней приглядывайся… К вещам то есть, к людям, к самым простым, обыденным делам. Глядишь, и узреешь чего…

Звать-то вас как? – спросил Сережа.

Звать-величать?.. – возница хмыкнул. – На кой тебе? Дедушка, местный житель, – и довольно. Ну, бывай…

Сережа слез с телеги и, не оглядываясь, побрел по тропке. Он спиной чувствовал пронзительный взгляд недавнего возницы, но не решился обернуться. Ему вдруг, непонятно почему, стало тоскливо, а потом и вовсе мурашки побежали по коже. Вот сейчас посмотришь назад – а там никого. Что тогда? Но странное дело, чем дальше он удалялся от места расставания, тем больше недавние события расплывались, словно тонули, погружаясь в омут подсознания.

– Явился! – всплеснув руками, вскричала тетя Маруся, увидев Сережу. – А я уж думала – все! Сгинул! Народ пыталась собрать, чтоб, значит, на поиски идти. Да кто пойдет? В деревне бабы одни… Ну слава богу. Но вид-то у вас, признаться… Что же приключилось?

Сережа вкратце рассказал о своих странствиях, не упоминая, однако, о некоторых эпизодах и встречах. Он, по правде, и сам начал в них сомневаться.

– Старичок мне один помог выбраться, – в заключение сообщил он. – Да вы, наверное, его знаете. Серый такой… На телеге ездит… На ней еще бочка с водой стоит.

– Какой еще старичок?! – изумилась тетя Маруся. – Нет тут у нас никаких старичков с бочками. Постой, постой!.. Уж не водяной ли дедушка тебя морочил?! Н-да, парень, повезло! – Она быстро перекрестилась. – И как только выпустил. Видать, по нраву вы ему пришлись.

С той поры прошло очень много лет. Сережа давным-давно вернулся в Москву. Нынче он – никакой не Сережа, а Сергей Яковлевич Мятлев, весьма пожилой человек, доктор филологических наук, профессор одного из столичных вузов, специалист по русскому фольклору.

Охоту он забросил сразу же после вышеописанных событий, свое великолепное ружье продал, хотя до сих пор любит заходить в охотничьи магазины, где сердце его начинает биться чуть сильнее, чем обычно. Есть у него и собака, не Валет, конечно; тот давно умер, но тоже сеттер. О событиях, случившихся давным-давно, в дни юности, он почти позабыл. Да и были ли они?