Игра с огнем - Наталья Тимошенко

Ввязываться в разговоры одноклассников не хотелось, поэтому Яна сидела за партой молча. Уроки шли своим чередом, и даже Елизавета Николаевна ничего не сказала, хотя Яна ждала от нее какого-нибудь вопроса после субботнего вечера. Сама не знала какого, но чего-то ждала. Но она только справилась о самочувствии Алисы и вернулась к теме урока.

Обсудить было что. На прошлом занятии класс писал контрольную работу, которая всем показалась обалденно сложной. Ребята пыхтели, испуганно смотрели друг на друга, даже пытались переговариваться и подглядывать в учебники, но английский – не физика. Формулу не подсмотришь и что с ней делать не поймешь. Оценки были соответствующие: только Яна получила пять баллов, остальные перебивались с тройки на четверку, было даже несколько двоек, которые Элиза ставила очень редко.

– Не понимаю, что с вами случилось, – выговаривала она. – Я готова была валерьянку пить, когда читала ваши работы.

Элиза говорила строго, и все чувствовали ее недовольство. Сегодня она и выглядела необычно, еще идеальнее и холоднее, чем всегда. Как будто застывшая статуя изо льда, а не живой человек. Яна не знала, чем это вызвано, ведь еще в субботу она была совсем иной, когда забирала их с Алисой. Это не говоря уже про тот вечер, когда они ужинали вместе.

– Тема была сложной, – буркнул с задней парты Ваня.

– Если вы не поняли тему, почему не сказали об этом сразу?

Весь оставшийся урок был посвящен повторному разбору темы, и Яна откровенно заскучала, она-то поняла ее хорошо. Втихаря вытащила телефон и под партой написала Шурке в Вайбер. Он ответил, и между ними завязалась переписка, скрасившая ей остаток урока. Лишь когда прозвенел звонок и Яна наконец оторвалась от телефона, она заметила на себе пристальный взгляд Елизаветы Николаевны. Та явно видела, чем она занимается, но почему-то не сказала ни слова, хотя обычно таких вещей никому не прощала. Причину этого Яна выяснила уже через несколько минут.

Она как раз шла в раздевалку, где девчонки переодевались на урок физкультры, и одновременно продолжала переписываться с Шуркой, поэтому не обратила внимания на пришедшее сообщение. Самой Яне переодеваться было необязательно, только если она хотела поиграть с остальными в волейбол, но с рюкзаком ее в зал не пускали, поэтому его все равно следовало оставить в раздевалке. В их старой школе еще не было отдельных шкафчиков для всех, как это было в школе в Санкт-Петербурге. Вдоль стен небольшого помещения стояли лавочки, над которыми были прибиты крючки вместо вешалок.

Девчонки что-то активно обсуждали, смеялись, стоя группой, но при появлении Яны внезапно смолки и торопливо разошлись. Что-то екнуло внутри, но Яна и на это не обратила внимания.

– Непонятно, с чего Лизка вдруг так разбушевалась, – сменила тему Надя, подмигнув девчонкам, и тогда Яна впервые заподозрила неладное.

– Может, потому что реально плохо написали, – не удержалась она. Почему-то захотелось защитить учительницу, которую обычно все любили и уважали. – Просто так она двойки не ставит.

– Ну конечно! – фыркнула Катя. – Тебе легко говорить, ты-то теперь по английскому всегда будешь в передовиках производства. А если Лизку не заменят по русскому, то еще и там.

Яна почувствовала, как по спине пробежал холодок. Неужели девчонки как-то узнали, что Элиза ужинала у них? И посчитали, что теперь у Яны из-за этого будет какой-то блат?

– С чего вдруг? – как можно равнодушнее пожала плечами она, сунула телефон в карман, подошла к лавочке и принялась неторопливо раздеваться.

– А то ты не знаешь, – усмехнулась Катя, и Яна боковым зрением заметила, что все одноклассницы замерли и смотрят на них, а некоторые даже подошли ближе, снова сбиваясь в стайку и явно желая какого-то зрелища. Что это будет за зрелище, Яна еще не понимала, но уже подозревала, что оно ей не понравится.

– Не знаю чего? – осторожно спросила она.

Катя рассмеялась, бросив многозначительный взгляд на подружек, и многие из них тоже улыбнулись.

– Твой папаша спит с Лизкой, поэтому тебе пятерки обеспечены!

Теперь это был уже не холодок вдоль позвоночника, а ушат ледяной воды на голову. Если бы Яна была чуть младше, уже бросилась бы на обидчицу с кулаками, но сейчас только сжала челюсти, гневно сверкнув глазами. Значит, девчонки не только узнали об ужине, но еще и додумали то, чего не было!

– Что за бред? Она просто ужинала у нас один раз. Принесла мне конспекты и осталась на ужин. Только и всего.

Девчонки рассмеялись.

– Ну да, конечно, – хмыкнула Катя.

– Покажи ей, – предложила Надя.

Катя вытащила из кармана мобильный телефон, вывела на экран снимок и сунула его Яне под нос. Фотография была не очень хорошего качества, снята как будто издалека, сфокусирована на грязном стекле, а не на том, на чем должна была, но Яна все равно узнала свою кухню. И отца с Элизой тоже разглядела. Оба были без одежды. То, чем они занимались, сомнению не подлежало. Отвратительно, мерзко, неправильно! Как он мог?! С ее учительницей! Козел, а еще ей нотации читал по поводу встреч с парнем, который всего на четыре года старше! А она? Тоже хороша! Праведница чертова. Все-то у нее по расписанию, все по правилам. Интересно, по каким таким правилам она спит с отцами своих учениц? Хоть бы спрятались где-нибудь, хоть бы шторы задернули! На кухне их, конечно, нет, но могли бы и в спальню пойти.

Девчонки молчали, ожидая ее реакции, а в Яне боролись два желания: провалиться сквозь землю и убить отца.

– Откуда это у тебя? – наконец спросила она и сама не узнала свой голос. Как он может звучать настолько спокойно, когда внутри бушует такой ураган эмоций, когда хочется заорать и разметать все вокруг?

– Да буквально пару минут назад на телефон пришло, – пояснила Катя.

– Оно многим пришло, – добавила Надя, и в ее голосе Яна услышала бы даже нечто вроде сочувствия, если бы только была способна сейчас воспринимать такие тонкости. – Ты свой проверь, может, тебе тоже пришло.

Яна сразу вспомнила сообщение, которое так и не успела посмотреть. Почти не понимая того, что делает, как будто это происходит с кем-то другим, она вытащила телефон и включила экран. Возле значка Вайбера светилась единичка. Она даже не стала открывать картинку полностью, уже по превью увидев, что там та же фотография. И снова с того же номера, что и снимки с поляны, где нашли труп Инги Подгородцевой.

Яна отдала Кате ее телефон, схватила рюкзак с учебниками и молча вышла из раздевалки. Девчонки ничего не говорили ей вслед и сами больше не смеялись. Или Яна просто перестала слышать их. Почти не разбирая дороги перед собой, она шла к выходу, стараясь ни о чем не думать. Сейчас она соберет вещи и уедет. Не может она больше жить с ним под одной крышей. И в школу больше ходить не может. Теперь ей эту фотографию будут всю жизнь вспоминать, затравят. Она с таким трудом завоевывала себе место в коллективе, вливаясь в него уже не дитем горьким, когда так просто подружиться со сверстниками, а он все испортил! Отец называется!