Большая книга ужасов – 65 - Елена Усачева

Толпа наступала. Тамарка попятилась. Ее вновь вынуждали идти к морю.

– Стойте! – Цыганова подняла руку вверх. – Вы ничего не можете мне сделать! Потому что вас нет!

И толпа остановилась.

– Еще как сделаем. – Девочка с мишкой одна шла вперед. – Меня никто никогда не мог остановить.

– Врешь! – крикнула Тамарка. – Останавливали. И сейчас остановят.

– Попробуй. – Девочка склонила голову. На Томку глянули ледяные глаза.

– Разойдись! – Цыганова бросилась в толпу. Люди шарахнулись от нее, образовав коридор. – Не подходи! – надрывалась Томка, хотя к ней и так никто не направлялся.

Тамарка бежала, оставляя за собой море, дельфинов и застывшую девочку с игрушкой под мышкой.

– Взять ее, – негромко приказала девочка. И толпа перестала расступаться перед Томкой. Цыганова налетела на неожиданно возникшее препятствие. Мысленно она еще двигалась вперед, но десятки рук уже подняли ее в воздух. И с той же скоростью, с какой она бежала от моря, ее теперь понесли обратно к берегу.

– Пустите меня! – Цыганова изворачивалась, как могла, но из-за этого только быстрее перекатывалась с рук на руки. – Не трогайте! Убирайтесь обратно!

Ответом ей были бесцветные улыбки и холодные глаза. Ледяные пальцы касались ее голых ног, цеплялись за волосы, трогали лицо.

– Павлов! – из последних сил заорала Тамарка.

Ее крик долетел до гор и с многократным повторением вернулся обратно. Но с криком не вернулся Андрюха.

Цыганова осталась одна, опять одна. Рассказы про дружбу и верность болтовня. В жизни каждый выступает сам за себя! Плывет по своей дорожке и ничем не может помочь плывущему рядом. Больше того, он и не думает об этой помощи.

Тамаркино движение закончилось. Она снова оказалась на берегу. В метре от нее плескалось море. Оно тянуло к ней свои жадные руки-волны, желая поскорее забрать в свои объятия.

– Убирайтесь отсюда! – визжала Цыганова. – Я вас все равно не боюсь!

Она, конечно, врала. От ужаса у нее кружилась голова, она готова была орать и биться о песок, чтобы только не оказаться опять в море наедине с дельфинами.

– А чего нас бояться? – Девочка улыбалась, и в ее серых глазах больше не было ничего страшного. – Мы не кусаемся. – Она звонко щелкнула челюстями. Толпа дружно загоготала, Тамарка отползла от нее подальше. – Где второй?

– Домой поехал, – буркнула Тамарка. – Уже, наверное, на автобусе к городу подъезжает.

– Вас видели здесь пять минут назад, – голос у девочки стал заметно крепчать. – Где он?

Над Томкой нависла темная тень. Цыганова подняла глаза, и рот у нее от удивления открылся.

На месте девочки стояла Черная Дама. Ледяными серыми глазами она сверлила Цыганову насквозь. Под этим взглядом Томке сразу стало хорошо. Она заулыбалась и как старой знакомой подмигнула Даме.

– Привет, давно не виделись!

Ей страшно захотелось говорить, говорить, без остановки. Благо слушателей у нее сейчас было предостаточно.

– А я смотрю, куда ты пропала. Даже скучать по тебе начала. Видишь? Меня, как обычно, все бросили. Обманули, – Тамарка глянула на тарахтевшую поблизости красную машину, за лобовым стеклом которой виднелся дед, – и бросили. А между прочим, не я во всем этом виновата. Они там бегали, что-то выясняли, ночные прогулки при луне устраивали. А я спала, как все нормальные люди. И что? Они готовятся мамины пироги есть, а я тут за всех отдуваюсь. И так всегда. А этот, из домика, еще говорил, что мне друзья помогут! Тоже обманул. Нет у меня друзей. В спорте есть только соперники.

– Где он? – Дама склонилась к Цыгановой.

– Где же ему еще быть? – пожала плечами Томка. – В долину побежал, прятаться. А я здесь останусь. Мой автобус только завтра.

– В долину? – Дама повернулась к своим приспешникам: – Значит, вернется. Его там никто не ждет. Ищите его. Он скоро появится здесь опять.

– Дурак он был, – сказала Тамарка, хотя сама с надеждой вглядывалась в горы, надеясь заметить там если не возвращающегося Павлова, то хотя бы Чака. – Вернется он, как же! Ждите! Вы же туда не сунетесь, там собаки. Вот Андрюха и отсидится где-нибудь в доме. Там комнат много. Как в гостинице. Правда! Да ты и сама видела. Даже спать там можно. А вы ждите, ждите. У вас теперь времени много. Вечность.

Солнце медленно закатывалось за перевал. Мертвяки стояли, не шевелясь. Томка недовольно покосилась на них.

– И нечего на меня пялиться! – Ей очень хотелось показать им язык или состроить рожицу, но она пока могла еще себя сдержать от таких крайних проявлений. – Вон, на свою королеву смотрите. Я вас не боюсь!

– А тебе не нас надо бояться. – Дама прохаживалась взад-вперед, поглядывая на перевал, куда убежало несколько мертвяков в поисках Павлова. – Ты, вон, их бойся, – она кивнула на море, где от нетерпения выпрыгивали из воды дельфины. – Они тебя ждут. И твоего товарища. Как только он окажется тут, вы отправитесь на дно, а мы все вместе пойдем туда, – она показала на долину, – и сметем там все, пока не добудем то, зачем пришли. Кстати, – она на секунду замерла перед Тамаркой, – ваши рыдающие души к нам присоединятся.

– А кого-нибудь другого взять нельзя? Местного старика или старушку. Им-то терять нечего.

– Беда в том, что здесь нет ни стариков, ни старушек. Все повымерли. Одни вы остались. Мне для полного счастья двух не хватает, и тогда моя армия будет укомплектована.

– Да? – Томка покосилась на «армию». – И какие мы будем по счету?

– Миллионные, – с гордостью произнесла Дама. – Сама понимаешь, на мелочи я не размениваюсь. А миллион это как раз то, что нужно. Я сама себе такой рубеж назначила. Думала, быстро соберу. Но получилась неувязочка. А тут вы со своим лагерем мне мешать стали. Я бы и одна справилась, но… Это ведь ты пришла тогда в комнату? Он был слаб, а я сильна. Это был мой шанс! И ты мне помешала им воспользоваться!

– Я тоже однажды перед соревнованием ногу потянула. – Томке бы сидеть и молчать, но она ничего не могла сделать со своей разговорчивостью. – И все – соревнования для меня накрылись медным тазом. А могла, между прочим, первое место взять. Я тогда была самая сильная в группе. А вместо меня победила Ирка, и ее послали на городские соревнования, где она, ясное дело, провалилась. А все из-за чего? Из-за того, что на моей дороге попался камень. Во!

– Человек! – За своей болтовней Томка не заметила, как потемнели глаза ее собеседницы. И произошло это не из сочувствия. Какая еще реакция могла быть на Тамаркин рассказ? Конечно, гнев. – Смертный! Прекрати сравнивать свою ничтожную жизнь с моими великими планами. Мне будут подчиняться вселенные, а тут червяк решается мне перечить!

Цыганова вжала голову в плечи и изо всех сил сомкнула губы, но неведомая сила была сильнее ее. Губы раскрылись, язык во рту шевельнулся.