Сердце ночи - Татьяна Корсакова

– Я ищу. – Степан и вправду искал, да только даже ему, пограничнику, такое было не под силу.

– Не найдешь. – Старуха вытянула вперед руку, и филин бесшумно спланировал с ветки, вцепился острыми когтями в драный рукав.

– А ты? – спросил с надеждой.

– И я не смогу. Не те силы. На девочку у меня большая надежда. Если бы она повзрослее была, так я бы даже не сомневалась. А так… – старуха помолчала. – Слишком молодая, слишком горячая. По молодости кто из нас глупостей не делал? – И на Степана посмотрела так, словно все-все про него знала. А может, и знала, на то она и ведьма.

А Злате старухина наука неожиданно понравилась. Первым делом ей хотелось узнать про безвременников, что за твари такие, как с ними сражаться. Боевая оказалась девка, охотничьему ножу, что Степан подарил, обрадовалась больше, чем янтарным бусикам, которые Дмитрий для нее на ярмарке купил. Вот только спала в ней сила, не отзывалась на старухин зов. Степан уже начал подумывать, что ошиблись они, что никакой силы и нет, но старуха не сдавалась. Чему она там девчонку учила, Степан не знал, потому что их с Дмитрием в это время гнали за порог, а на пороге ложилась кошка, зорко следила, чтобы не мешали хозяйке.

Так они и жили той зимой. Считай, нормальной жизнью жили. Степан уже даже начал надеяться, что Вран сгинул в чужих краях и никогда больше не вернется. В отсутствие хозяина Горяевское тоже оживало. Григорий Анисимович сдержал слово, нанял в дом новую прислугу. Уж как заманивал, что обещал, это его дело, главное – что поместье больше не напоминало заметенный снегом погост. Но Злату в Горяевское Степан все равно не пускал, чуялось сердце, что нечего там делать девчонке. Вот только кто ж его послушался…

Как выяснилось, к усадьбе Злата бегала часто. Вот как возвращалась от старухи, так и делала по лесу крюк. Первое время и Степан, и Дмитрий пытались за ней присматривать, сопровождать, но очень скоро поняли тщетность этой затеи. Злата провожатых бывало, что и не дожидалась, сбегала. Ругай ее – не ругай! Огонь-девка! Скачет рыжей белкой по лесу, ничего не боится. Старуха за нее тоже не боялась, отпускала одну смело, и это Степана немного успокаивало. А Дмитрий переживал, вечерами бродил возле дома Златы, злился, а стоило только ей появиться на пороге, как про всю свою злость враз забывал. Вот девка этим и пользовалась, вила из несчастного веревки, испытывала на нем все свои женские чары. Дети, неразумные дети…

А тем вечером Дмитрий Злату не дождался, промаялся у ее дома несколько часов, вскочил в седло и, несмотря на кромешную тьму, ринулся в лес. На порог Степанова дома он явился бледный, взъерошенный, с мокрыми от снега волосами. Степан и спрашивать не стал, что приключилось. Одно у них последнее время было приключение. Первым делом поскакали к старухе, да только Златы у нее не оказалось.

– Ищите в поместье, – сказала ведьма, кутаясь в дырявую шаль. – Чую, там она.

Так и вышло. Когда добрались до Горяевского, Дмитрий уже не находил себе места, а оказалось, зря волновался.

Они сидели в одной из малых гостиных: Оксана, Настя и Злата. Ну и кошка. Как же без кошки! Платье на Злате было чужое – кружева, шелка, декольте. Вот Дмитрий первым делом на декольте и уставился. Потерял дар речи то ли от красоты такой, то ли от волнения. А Степан ничего не терял, с дамами поздоровался со всей возможной галантностью. Оксана-то знала, что значит такое вот обхождение. Это значит – все, край пришел Степанову терпению и кому-то сейчас сильно достанется. Оттого она и не позволила ему заговорить, взяла за руку, глянула в глаза со значением, а потом сказала:

– Не злись, Степа.

Да как же не злиться, когда они эту вот рыжую по всему лесу искали?

– Она Аленку спасла, – Оксана всхлипнула, а потом заговорила торопливой скороговоркой: – Это моя вина, недоглядела, понадеялась на новую гувернантку. Они с Аленкой на прогулку пошли. Я гулять разрешаю только перед домом, чтобы на виду… А они пошли на пруд. Григорий Анисимович распорядился утром каток расчистить, чтобы детишкам было веселье. Его сынишке сегодня полегче стало, вот мы и договорились, что Григорий Анисимович их всех после сна на санках по льду покатает.

Про сына управляющего Степан знал только то, что мальчик был поздним и долгожданным ребенком, но болел беспрестанно. На докторов и его лечение отец тратил немалые деньги. Может, оттого до сих пор и оставался в Горяевском, из-за денег.

– Я не знаю, как это получилось, – продолжала Оксана, не выпуская его руки из своей горячей ладони. – Не знаю, откуда взялась та полынья. Уже всех слуг допросили, думали, кто-то рыбу решил половить. Только кто ж теперь сознается? А полынью сначала прихватило ледком, а потом припорошило снегом, вот Аленка на тот снег и ступила…

Оксана и сама не видела, что плачет, в кровь кусает губы. Степан обнял ее за плечи, прижал к себе, сам поверх ее головы посмотрел на Злату. Девчонка сидела как ни в чем не бывало, попивала чаек из чашки английского сервизу.

– Аленка же в валенках, в шубке. Она сразу камнем под воду… – Настена поняла, что сейчас из Оксаны рассказчика не получится. – А гувернантка растерялась, закричала, побежала к дому, чтобы позвать кого-нибудь на помощь. Степа, мы бы Аленку не спасли, если бы не Злата.

Злата попивала чаек, стреляла зелеными глазищами в белого как полотно Дмитрия.

– Она нырнула за Аленкой прямо в прорубь. Представляешь?

– Я хорошо плаваю. – Девчонка пожала плечами, и ее веснушчатая грудь в вырезе платья качнулась на радость Дмитрию. Ну, или на погибель. Это уж как посмотреть. – И девочка же совсем маленькая, ее могло под лед утянуть.

Могло. И непременно утянуло бы или под лед, или на дно. Если бы не вот эта рыжая. Она поймала взгляд Степана, спросила одними только губами:

– В расчете?

Он молча кивнул. Теперь уж он у нее в должниках на веки вечные.

– Аленка, представляешь, весь день от Златы не отходила, – сказала Оксана и тоже глянула на девчонку с благодарностью. – Она ж никого, кроме нас с Настей, не признает, гувернанток дичится, а тут словно подменили ребенка. И Машеньке она понравилась. – Оксана замолчала, а потом продолжила решительно: – Степан Иванович! – Ох, коль уж называет его по имени-отчеству, значит, удумала что-то такое, что ему непременно не понравится. – Степан Иванович, Злата нам рассказала, что ехала в Сосновый работать учительницей, да только школа оказалась закрыта.

Понял Степан, к чему она клонит, вздохнул тяжко, приготовился слушать дальше.

– Вот и выходит, что работы у Златы теперь нет, средств к существованию тоже нет…

Тут уж Дмитрий вздохнул. Обиделся небось, когда услышал такое. Уж чего-чего, а средств для Златы он не жалел. Вот только она ничего у него брать не желала. Молодая, глупая и гордая. Ужасное просто сочетание!