INFERNAL - Алексей Вилков

Душещипательного трепета перед могилами я не испытывал. Был здесь второй раз в жизни, успел освоиться, помять кусты с крапивой и подорожником и побродить по околице. Рядом с воротами стояло здание филиала ритуальной службы, где должен был находиться сторож или группа кладбищенских сторожей, охранявших покой мёртвых. В сторожевом отсеке действительно кто-то дежурил, о чём свидетельствовали свет, открытая форточка и задёрнутые шторы.

Дождавшись, когда иномарки и «Газель» отчалят, я вышел из машины.

Сумерки захватывали территорию. Другой бы на моём месте испугался перешагнуть ограду, но я уверял себя, что бояться нечего. Особой тревоги не испытывал, ощущая себя вполне сносно. Приготовился пройти в ворота, но вспомнил, что забыл цветы. Какая неосмотрительность! Вернулся и прихватил букет.

Маздочку поставил подальше от сторожки, рядом с трассой. Специально, чтоб из окна её не было видно, дабы не привлекать внимание персонала, и чтоб им не вздумалось проверить её и меня в придачу на сигналку, нарушив наше уединение с Лизой. Я не решался сказать себе с полной уверенностью, обходят ли сторожа кладбище по ночам или отсыпаются на топчане до утра, выходя исключительно по необходимости. Вопрос не в моей компетенции, да и не очень-то актуальный. Кому придёт мысль бродить средь могильных крестов? Только мёртвым и мне – по особому важному поручению.

Со второй попытки перешагнул ворота. Осмотрелся, вспоминая тропинку к Лизиной усыпальнице. Точно не вспомнил и пошел на ощупь, собирая репейники и обходя разрытые кротами кочки. Дорога относительно твёрдая. Асфальта я не приметил, хоть он и должен был виднеться местами. Кладбище в полном запустении: глухое, заросшее. Это вам не Ваганьковское в центре, где усыпальное место стоит как несколько квадратных метров жилья. Тихое, размеренное кладбище. То, что нужно, чтобы разложить остатки косточек по ложбинкам. Красивое место.

Из кустов стрекотали кузнечики, а в кустарниках поскрипывали птички – никакой мёртвой тишины. Жизнь есть везде. Пахло свежестью и полынью, коей здесь всё заросло, не считая крапивы и прочих колючих сорняков.

Обходя могилы, я замечал, что многие довольно ухоженны, но две трети пребывали в полном запустении и разрухе. Лиза покоилась в центре. Подальше от входа – так надёжней и спокойней, как она и требовала, а я не упустил ни малейшего нюанса. Всё по феншуй, если эта программа занимается месторасположением могил на кладбищах. Скорее всего, ведь традиция древняя, а императоров тоже требовалось хоронить. Как же без фен-шуй? Без фен-шуй не годится. Ну, а в Швеции фен-шуй заменяют советы «IKEA». Есть могила – есть «IKEA». И всё по фен-шуй.

Тропа уходила вглубь, а у меня появилось сильное беспокойство. Ещё бы – один среди мертвецов – я смельчак. Оборачиваясь назад, я натыкался на темноту: ни ворот, ни света из окна, ни машины – единая темнота, но тропинку я кое-как разглядывал, и назад доберусь, если потороплюсь и не буду сильно задерживаться. Кустарники росли Гулливерами. Могилы зарастали до вершин крестов и скрывали друг друга, образовывая дополнительный саркофаг словно плащ-палатку. Жужжали комары и вонзались мне в шею, посему приходилось постоянно отмахиваться. С комарами кружилась наглая мошкара, так и норовящая залететь в нос и повыпендриваться перед глазами, отчего нужно было прищуриваться. Мёртвые с косами не вставали, что утешало.

Инстинктивно я приметил искомую могилку. Оставалось пройти три креста.

К цели добрался живой и невредимый. Лизина могилка совсем юная, не заросшая полыньёй, но кустарники и полынь приближались к ней. Свежая земля покрылась газоном. С соседней могилы устремлял свои дебри размашистый репейник. Если не ухаживать и не полоть землю, через месяц могила зарастёт безвозвратно и покроется инеем.

Передо мной возвышался обелиск со старыми добрыми строчками. Величие момента охватывало внутренности. В кулаке дрожали хризантемы. Настал момент оставить их здесь по воле усопшей. Мысленно поздоровался с Лизой, приблизился, присел на корточки и возложил к монументу прощальные хризантемы.

Смотрелось очень красиво. Я чего-то ждал. Чего именно?

Ждал, когда из тьмы выйдет Лиза, и мы отправимся гулять по тропинкам, а она отведёт меня в чащу, где я останусь с ней навсегда. Я не слышал ни стрекотания, ни жужжания насекомых – всё смолкло, и ничто не мешало насладиться близостью с любимой женщиной. А она буквально лежала рядом, подо мной – под землёй. Я стоял над ней и мысленно призывал появиться. По лицу пробежал лёгкий ветерок. Я уловил его смысл – это точно её поцелуй, настоящий и воздушный. Ветер же – невесомое колебание воздуха. Щёки наполнились жаром и покраснели.

Лиза не спешила воскреснуть из могилы. Спала? Дремала? Тянула время? Дразнила меня, или ей не понравились хризантемы? Они смотрелись восхитительно, наклоняя головки к земле, чтоб Лиза могла пристальнее их рассмотреть.

Не удержавшись, я погладил её монумент, стряхивая опавшие листья. Чуть не обнял его, не расцеловал, представляя в нём Лизу. Тишина не кончалась, а комары улетели, оставив меня наедине с прекрасным.

Я выполнил её волю. Исполнил всё честно и безвозмездно. Страх пропал, и, наверно, Лиза уже побывала со мной. Наверно, душа её спустилась вниз – новых поцелуев не прилетало. Полный покой. Вечное смирение.

Сзади хрустнула ветка – я вздрогнул и обернулся. Из кустов взлетела серая птичка и взметнулась ввысь. По губам промелькнула догадливая ухмылка. Должно быть, та птичка и есть Лиза – это добрый знак. Так она напоминает, что я свободен и волен идти, и она не берёт обещания вернуться.

Я свободен, как птица.

Если бы…

Позади снова треск веток. Затем ещё. Появился отчётливый шорох и сопение.

Я присел и притаился, ожидая увидеть невообразимое. Шорох усиливался. Я сидел у её могилы, ища в ней спасение. Если это Лиза, то она не станет меня пугать. Спину пробило в пот. Весь в чёрном, я смотрелся как ворон.

Хризантемы лежали смирно, начиная увядать слишком быстро.

Рядом покачивались репейники, но ничто не вылетало из-под них. Что-то шебуршало за кустами и не желало появляться. Видимо, стеснялось, предполагал я, набиралось сил, но тревога нарастала, и затекали коленки. Мне пришлось приподняться и осторожно сделать первый шаг. Затем я замер, прислушиваясь. Нечто непонятное происходило в десяти метрах от меня. Послышалось чужое дыхание – звук, напоминающий рычание заунывных псов.

Я оглянулся на Лизин монумент. Наступала пора прощаться. Если там кто-то есть, он должен был появиться, и если это мёртвые поднимаются из могил, то пора уходить. Путь один, через единственную тропинку. Встреча неминуема. Прыгать в кусты и пробираться через заросли гораздо опаснее и равносильно гибели. Из кустов мне не выпутаться до утра, а ночь только вступила в свои права.

– Я всё сделал, Лиза, – прошептал я. – Целую. Люблю.

Лёгкий ветерок повторился, заставляя полыхать мои щёки.

– До свидания.

Развернувшись, я пошёл в гущу шороха по тропинке, стараясь не спотыкаться и не задевать высокие стебли растений. Осторожно прошёл могилу, следом ещё одну. Рычание усиливалось. Из кустов посыпались горсти земли.