Институт - Стивен Кинг

– Последний шанс, – рявкнул Зик. – Какую команду загадал Дейв?

«Викингов», «Миннесотских викингов», мать твою! Команду моего родного города.

– Не знаю.

– Что ж, – с деланой грустью произнес Зик. – Морпех Эллис снова уходит под воду.

– Погоди, дай ему пару сек подготовиться, – сказал Дейв. Лицо у него было встревоженное. – Набери побольше воздуха в легкие, Люк. И попробуй успокоиться. Когда ты паникуешь, организм расходует больше кислорода.

Люк раз шесть вдохнул и выдохнул, затем нырнул. Зик крепко схватил его сверху за волосы. Спокойно, спокойно, спокойно, думал Люк. И еще: ах ты сука, Зик, садист ты вонючий, как я тебя ненавижу!

Он досчитал до девяноста и вынырнул, жадно глотая воздух. Дейв вытер ему лицо полотенцем.

– Заканчивай, парень, – пробормотал он Люку на ухо. – Просто скажи, о ком я подумал. Это имя киноактера.

«МЭТТ ДЕЙМОН», – гласила надпись на вывеске.

– Не знаю. – Люк заплакал, слезы побежали по его влажному лицу.

Зик сказал:

– Ладно, теперь не дышим минуту сорок пять секунд. Целых сто пять жирненьких секунд, и не забывай про приветы! Глядишь, скоро сделаем из тебя ныряльщика за жемчугом.

Люк опять надышался как следует, но когда досчитал под водой до ста, понял, что сейчас наберет полные легкие воды. Тогда они вытащат его, откачают и снова макнут. И так до тех пор, пока он не расколется или не утонет.

Наконец Зик убрал руку с его затылка. Люк выскочил на поверхность, глотая воздух и кашляя. Ему дали время отдышаться, а потом Зик сказал:

– Ладно, хрен с этими животными, спортивными командами и прочей ерундой. Просто скажи: «Я телепат, я ТЛП», – и все закончится.

– Хорошо! Я телепат!

– Отлично! – закричал Зик. – Прогресс налицо! Какое число я загадал?!

На вывеске вспыхнуло 17.

– Шесть, – ответил Люк.

Зик изобразил противный гудок из телевикторины.

– Ответ неверный! Я загадал семнадцать. Теперь ныряешь на две минуты.

– Нет! Пожалуйста! Я не могу!

Дейв тихо сказал:

– Последний раз, Люк.

Зик от души толкнул коллегу в плечо.

– Хорош врать-то! – Он переключил внимание на Люка. – Сейчас тридцать секунд дышишь, потом ныряешь. Олимпийским призером будешь, детка!

Люку ничего не оставалось. Он начал быстро вдыхать и выдыхать воздух, но задолго до того как закончились тридцать секунд, Зик схватил его за затылок и сунул под воду.

Люк открыл глаза и уставился на белую стенку бака. Краска в паре мест была содрана – быть может, ногтями детей, которых подвергали этой пытке. Розовых. А почему только розовых? Ясное дело почему: Хендрикс и Эванс считают, что набор экстрасенсорных способностей у детей можно расширить. А розовых не так жалко, они по сути – расходный материал. Пушечное мясо.

Мясо, подумал он, я – мясо. Спокойно, спокойно.

И хотя он изо всех сил пытался достичь дзена, легкие в конце концов потребовали воздуха. Весь его дзен – и так не бог весть какой – развалился на куски при мысли о том, что в следующий раз придется нырнуть на две минуты пятнадцать секунд, потом на две минуты и тридцать, потом…

Он заметался. Зик продолжал крепко держать его за голову. Люк оттолкнулся ногами от дна и почти вынырнул на поверхность, однако Зик прижал его обеими руками. Перед глазами вспыхнули точки – они сперва отдалились, потом с огромной скоростью помчались навстречу, затем снова отлетели подальше и завертелись, как взбесившаяся карусель. Люк подумал: Штази-огоньки. Я умру, глядя на…

Зик – в насквозь мокрой белой блузе – вытащил его из воды.

– Я ведь снова тебя макну. А потом еще раз. И еще. И буду макать, пока ты не захлебнешься. Тогда мы тебя откачаем и опять макнем, откачаем и опять… Даю последний шанс: какое число я загадал?!

– Не… – Люка вырвало водой, – знаю!

Зик по-прежнему сверлил его испытующим взглядом. Люк выдержал, не отвернулся и не опустил глаза, хотя из них хлестали слезы. Наконец Зик буркнул:

– Ладно, хрен с тобой, умник. Дейв, вытри его, и пусть валит к себе, ссыкло вонючее. Не хочу его больше видеть.

Он ушел, хлопнув дверью.

Люк выбрался из бака, пошатнулся и чуть не упал. Дейв помог ему устоять на ногах и дал полотенце. Люк вытерся и как можно быстрее натянул одежду – скорее к себе, подальше от этого бака и от этого урода!.. Однако даже полуживой, он осмелился задать вопрос:

– Почему это так важно? Нас же здесь не для этого держат!

– Откуда ты знаешь, зачем вас тут держат? – спросил Дейв.

– Я не тупой.

– На твоем месте я придержал бы язык, Люк. Хотя ты мне нравишься, дерзить тебе не позволено.

– Не знаю, зачем эти цветные точки, но они никому новых способностей не добавляют! Что вы творите?! Вы вообще зна…

Дейв отвесил ему оплеуху – со всей дури, так, что Люк шлепнулся в лужу на полу и промочил джинсы.

– На вопросы я не отвечаю. – Дейв нагнулся. – Мы все знаем, умник, заруби это себе на носу. Мы знаем, что делаем! – Ставя Люка на ноги, он добавил: – В прошлом году один парень сумел задержать дыхание на три с половиной минуты. Геморроя мы с ним хапнули, это да, но он хотя бы был мужиком.

12

В комнату заглянул встревоженный Авери. Люк сказал, что хочет побыть один.

– Все плохо, да? – спросил мелкий. – Тебя макали. Было очень страшно. Бедный…

– Со мной все нормально, спасибо. Иди, потом поговорим.

– Хорошо.

Авери ушел, заботливо прикрыв за собой дверь. Люк лежал на спине и старался не думать о жутких секундах под водой, но получалось так себе. Он все ждал возвращения цветных огоньков: сейчас они вспыхнут и начнут мелькать перед глазами, нарезать круги, закручиваться в водовороты. Огоньки не появились, и Люк начал успокаиваться. Одна мысль заглушала прочие, даже страх перед огоньками, которые могли вернуться и больше уже не исчезнуть.

Надо валить отсюда. Валить, а если не получится – надо умереть, прежде чем с него снимут сливки на Дальней половине, а потом заберут и все остальное.

13

Мошкары в июле почти не было, и доктор Хендрикс решил поговорить с Зиком Ионидисом на улице, у входа в административное здание, где под раскидистым дубом стояла скамейка. Рядом лениво развевался на летнем ветру американский флаг. На коленях у доктора Хендрикса лежало досье Люка.

– Значит, вы уверены, – сказал он Зику.

– Да. Я этого гада пять или шесть раз макал – каждый раз на пятнадцать секунд дольше, как вы и велели. Если бы он умел читать мысли, то прочел бы, это как пить дать. От такого любой морпех соловьем запоет, не то что пацан с тремя волосинами на яйцах.