Жребий Салема - Стивен Кинг

– Алло?

– Сьюзен? – Голос был знакомым, но узнать его сразу не получилось.

– Да, кто это?

– Ева Миллер, Сьюзен. У меня плохие новости.

– Что-то с Беном? – Во рту у девушки моментально пересохло, и рука невольно потянулась к горлу.

Миссис Нортон с половником в руке наблюдала за ней из дверей кухни.

– Была драка. После обеда сюда приходил Флойд Тиббитс…

– Флойд!

При упоминании Флойда миссис Нортон невольно вздрогнула.

– …и я сказала, что мистер Миерс спит. Он сказал: «Ладно», – держался, как обычно, очень вежливо, но одет был очень странно. Я даже спросила, все ли в порядке. На нем было старинное пальто, какая-то немыслимая шляпа, а руки засунуты в карманы. Я не стала рассказывать об этом мистеру Миерсу, когда он проснулся. Тут и так столько всего произошло…

– Что случилось?! – закричала Сьюзен.

– Флойд его избил, – сокрушенно ответила Ева. – Прямо на стоянке возле пансиона. Шелдон Корсон и Эд Крейг выскочили и оттащили его.

– А что с Беном? С ним все в порядке?

– Боюсь, что нет.

– А именно? – Она сжала трубку так сильно, что костяшки пальцев побелели.

– Флойд напоследок успел ударить с такой силой, что мистер Миерс отлетел к машине и разбил голову. Когда Карл Форман привез его в больницу в Камберленде, он был без сознания. Больше я ничего не знаю. Если ты…

Но Сьюзен уже повесила трубку и сдернула с вешалки куртку.

– Сьюзен, что случилось?

– Твой милый Флойд Тиббитс избил Бена так, что тот теперь в больнице, – ответила та, даже не чувствуя, что по щекам текут слезы, и выскочила из дома.

2

В половине седьмого Сьюзен уже была в больнице и сидела на неудобном пластиковом стуле, тупо глядя в журнал «Все о домашнем хозяйстве». Она с горечью подумала, что никто больше не пришел, и даже собралась позвонить Мэтту Берку, но испугалась, что может пропустить доктора, и осталась на месте.

Стрелки на настенных часах приемного покоя еле ползли, и в десять минут восьмого в дверях показался доктор с пачкой бумаг в руке.

– Мисс Нортон?

– Да. С Беном все в порядке?

– Сейчас трудно сказать. – Увидев, как у нее вытянулось лицо, доктор поспешил добавить: – Судя по всему, да, но пару-тройку дней ему лучше провести у нас. У него трещина кости, многочисленные ушибы и жуткий синяк под глазом.

– Мне можно его увидеть?

– Нет, не сегодня. Ему дали успокоительное.

– Хотя бы на минутку? Пожалуйста! Всего минутку!

Доктор вздохнул.

– Можете взглянуть на него, если хотите. Он, наверное, уже уснул. И не надо с ним разговаривать, если он сам не заговорит.

Он проводил Сьюзен на третий этаж и довел до палаты в конце коридора. В воздухе стоял запах лекарств. На второй койке мужчина с журналом в руках бросил на вошедших безучастный взгляд.

Бен с закрытыми глазами лежал под натянутой до подбородка простыней. Он был таким бледным и неподвижным, что Сьюзен даже испугалась, не умер ли он, пока доктор разговаривал с ней внизу. Однако, разглядев, что грудь под простыней медленно поднималась и опускалась, она так обрадовалась, что у нее невольно даже подкосились ноги.

Сьюзен вглядывалась в лицо Бена, даже не замечая на нем синяков и ссадин. Мать обозвала его нюней, и Сьюзен начинала понимать почему. В его лице читались какая-то одухотворенность и трепетность (жаль, что не было других слов, потому что эти скорее подходили местному библиотекарю, который в свободное время сочинял напыщенные оды, воспевавшие бледно-желтые нарциссы – в духе средневекового английского поэта Эдмунда Спенсера). А вот волосы были точно мужскими – черные и густые, они, казалось, окружали голову будто нимб, что только подчеркивалось белой марлевой повязкой.

Я люблю его! – подумала она. Поправляйся скорее, Бен. Поправляйся, заканчивай свою книгу и забери меня отсюда, если я тебе нужна. Салемс-Лот не принес нам обоим счастья.

– Думаю, вам лучше уйти, – сказал доктор. – Возможно, завтра…

Бен пошевелился и застонал. Глаза медленно открылись, потом закрылись и снова открылись. Во взгляде, затуманенном лекарством, промелькнуло узнавание, и Бен протянул к ней руку. Из глаз Сьюзен брызнули слезы, но она улыбнулась и сжала его руку.

Его губы шевельнулись, и Сьюзен наклонилась, чтобы лучше расслышать.

– В этом городе живут настоящие убийцы, верно?

– Бен, мне так жаль!

– Кажется, я успел ему выбить пару зубов, до того как отключился, – прошептал Бен. – Неплохо для литератора!

– Бен…

– Думаю, на сегодня достаточно, мистер Миерс, – произнес доктор. – Дайте лекарству подействовать.

Бен скосил глаза на врача:

– Еще одну минутку.

– Я уже это слышал от нее! – возмутился доктор.

Бен снова сомкнул веки, но тут же открыл и произнес что-то неразборчивое.

– Что, милый? – наклонилась Сьюзен поближе.

– Сейчас уже стемнело?

– Да.

– Я прошу тебя сходить…

– К Мэтту?

Он кивнул.

– Скажи ему… я прошу его тебе все рассказать. Спроси его… знает ли он отца Каллахэна. Он поймет.

– Хорошо, – пообещала Сьюзен. – Я ему все передам. А ты поспи. И пусть тебя ничто не тревожит.

– Ладно. Я люблю тебя. – Пробормотав что-то еще, Бен закрыл глаза, и дыхание его стало глубоким.

– Что он сказал? – поинтересовался доктор.

– Было похоже на «Закройте все окна», – нахмурившись, ответила Сьюзен.

3

Когда она спустилась забрать куртку, в приемном покое ждали Ева Миллер и Проныра Крейг. На Еве было старое осеннее пальто с линялым рыжим меховым воротником, явно надеваемое по торжественным случаям, а Проныра утопал в слишком широкой для него мотоциклетной куртке. У Сьюзен поднялось настроение.

– Как он? – спросила Ева.

– Думаю, все обойдется, – ответила Сьюзен и рассказала, что узнала от доктора.

Ева с облегчением выдохнула.

– Я так рада! Мистер Миерс очень хороший человек. И в моем пансионе никогда не случалось ничего подобного. А Паркинс Гиллеспи был вынужден запереть Флойда, пока тот не протрезвеет. Правда, на пьяного он не был похож. Скорее не в себе.

Сьюзен покачала головой:

– На Флойда это совсем не похоже.

С минуту царило неловкое молчание.

– Бен отличный парень! – произнес Проныра и похлопал Сьюзен по руке. – Он быстро оклемается. Вот увидишь!