Возвращение. Полночь - Александр Варго

– Пошел вон, – холодно сказала Татьяна. – Мерзавец.

– Что ты сказала?!

Полностью утратив контроль над собой, Вячеслав размахнулся и ударил ее. Голова Татьяны беспомощно откинулась назад, как у куклы, и она, даже не вскрикнув, упала в траву. Эд вздрогнул, будто тоже получил пощечину, но тут же взял себя в руки.

– Ну, Слава, – улыбнулся он улыбкой барракуды, – ты сам напросился.

Вячеслав, даже не взглянув на поверженную супругу, изобразил кривую ухмылку:

– Вот ты себя и выдал. Что ж, давай разомнемся. Ты, знаток животных, кто там за самку дерется? Бараны?

– Пусть будут лоси. У них рога больше.

Вячеслав нахмурился, осмысливая фразу, и в следующую секунду они кинулись друг на друга.

И хотя Вячеслав был почти на полсотни килограммов тяжелее Эда и в свое время активно занимался боксом, он не ожидал, что справиться со своим другом юности будет так сложно. Он молотил кулаками, рыча от ярости, но почти все его удары встречали воздух. До него наконец-то дошел смысл фразы насчет рогов, и это прибавило ему злости, но в то же время из-за своего взвинченного состояния он делал ошибку за ошибкой. Эд же, наоборот, сохранял полное спокойствие. Он практически не нанес ни одного удара, а все больше уклонялся и нырял под взмахи пудовых кулаков Бравлина, и когда тот, предвкушая, что вот-вот его удар достигнет цели, бил в нужное место, Эда там уже не оказывалось.

Тем не менее он продолжал теснить его к обрыву, и Эд был вынужден отступать. В какой-то миг его нога поскользнулась на гладком камне, и Эд покачнулся, чем не преминул воспользоваться Вячеслав, нанеся ему сильный удар в грудь. Эду показалось, что в него врезался автобус. Он сделал шаг назад, пытаясь сохранить равновесие. Бравлин распрямил плечи, на его губах заиграла торжествующая улыбка.

– Ты всегда был неудачником, Эд. Как сейчас модно говорить, лузером.

Он смахнул с лица пот и размахнулся, намереваясь решающим, последним ударом закончить этот глупый и неравный бой.

Однако кулак встретил пустоту – Эд ловко ушел вниз и с неожиданной силой ударил Вячеслава в пах. Ополоумев от острой боли, Бравлин согнулся как раскладушка, сквозь сжатые зубы вырвался дикий рев. Эд, не давая ему опомниться, схватил его за шею и резко опустил лицом на свое колено. Обмякший Вячеслав грузно свалился, как раненый носорог. Эд тоже морщился – выбитые зубы Бравлина прорвали кожу на коленной чашечке.

– Я… все равно… убью тебя… сука ты, Эд, – хрипел Вячеслав.

– Не думаю, – сказал Эд и, подпрыгнув, с силой опустился ногой на щиколотку Бравлина. Послышался треск ломающегося голеностопа, и по пустынному острову снова прокатился яростный вой.

– Ты… падла, ногу сломал!!

– Так кто же из нас баран? – Эд перевел дух и присел на корточки перед корчащимся от боли мужчиной.

– Ты же у нас… книжки умные… читаешь…

– Ты прав. И тебе не мешало бы на досуге приобщиться к духовным ценностям.

– Ага… гад, пока ты их читал, я Таньку… в люди вывел… и бабки зарабатывал…

– Ну, я тоже на печи в это время не валялся и яйца не чесал, – произнес Эд и полез во внутренний карман своей гавайской рубашки.

Вячеслав, как загипнотизированный, следил за ним, держась за сломанную ногу. Эд аккуратно достал маленький пластиковый пакетик и потряс им перед носом Бравлина:

– Удобная штука, и не промокает. Смотри, как круто.

– Что это?

– Письмо. Тебе. Последнее, кстати.

Вячеслав сплюнул кровь и, опершись на локти, приподнялся. Эд отодвинулся на безопасное расстояние и вытащил из конвертика фотографию.

– Оп-ля. Фокус-покус, Слава. Заметка про вашего мальчика, можешь не танцевать, я гляжу, ты сегодня не в форме.

Увидев, что изображено на фото, Вячеслав вытаращил глаза. Кажется, весь мир сошел с ума.

– Так это все-таки ты? – вялым голосом спросил он, чувствуя, как осколки зубов царапают язык.

– Да. Се ля ви, Слава. Извини, ничего личного, это просто бизнес. Если бы ты знал, как я замучился за тобой носиться по всей Европе! Случайно я узнал, что ты рванул в Австралию. Сначала я искал тебя в Мельбурне. Потом приехал в Сидней, где мне стало известно, что ты уже в Тасмании. Я приехал в Хобарт[41]и там выяснил, где тебя нужно искать. Ну а остальное – дело техники. Потому что если я начинаю кого-то искать, то всегда нахожу его.

Вячеслав завыл от бессильной злобы. Его бессонные ночи, постоянные ссоры с Таней, ежедневные истерики и психозы, разваливающийся бизнес – и все из-за Эда?! Вот этого щуплого пендоса в шлепанцах и бейсболке?! Эд – наемный убийца? У него просто не укладывалось это в голове.

– Но ведь ты не киллер! Мать твою, Эд… ты же гринписовский ботаник!

– «Гринписовский ботаник», – снисходительно повторил за ним Эд. – Ты даже толком никогда не знал, кто я и что собой представляю. А еще друг называется. Акулы – мое хобби. А дело есть дело.

– Почему ты не убил меня сразу? К чему это шоу с фотками?

Вячеслав все еще не верил, что тот, кому его «заказали», оказался его другом, причем одним из лучших. Бредятина какая-то! Может, это дурацкий сон?

– Таковы условия заказчика, – пожал плечами Эд. – Психологическая обработка, чтобы клиент вызрел, дал сок, так сказать. Кстати, эта фотка последняя. Я планировал вручить тебе ее завтра, но кто знает, что с нами будет завтра, ты сам видишь, что тут происходит. Так что сейчас мы с тобой у финиша, Слава.

– А как же Таня? – прерывисто дыша, спросил Вячеслав. – Как ты объяснишь ей?

Он старался оттянуть время, пытаясь незаметно левой рукой нащупать камень или еще что-нибудь тяжелое. Хрена лысого, он не даст себя завалить, как корову на бойне.

– Ты молчал бы о ней, Слава. И ни в какие люди ты ее не выводил. Это она сделала из тебя человека. И принесла в жертву свою молодость и красоту ради тебя, жирного, тупого, эгоистичного борова. Вот кого родила Мария Бравлина. Да еще алкаша в придачу.

Произнесенные слова были похожи на толстые клинья, которые безжалостно вбивались кувалдой в мозг Вячеслава. Жирный… тупой… алкаш… Неужели это все правда?! Нет, нет и нет!

Его рука нащупала камень, тот самый, о который споткнулся Эдуард.

– А Тане я скажу, что ты упал вниз. Нечаянно, – прибавил Эд.

– Как ты убьешь меня? Защекочешь до смерти? – попробовал улыбнуться Вячеслав, но Эд не оценил юмор.

– Зачем тебе знать это?

– Хочу посмотреть в твои глаза.

Эд засмеялся.

– Сколько пафоса, Слава! Я удивляюсь, слыша от тебя такие трогательные слова. А ты смотрел в глаза тем мальчишкам, когда пьяный вусмерть рассекал на своем скутере?