Бог Лезвий - Джо Р. Лансдейл

– Господи, – взмолился он тихонечко, – когда подойдет наш срок, забери нас разом.

Алекс взглянул на Марджи. С ее лица будто сошли все морщины, оно сделалось и свежее, и моложе. Его радовало, что она обретала покой хотя бы во сне – у него так никогда не получалось.

Может, я просто голодный.

Выскользнув из постели, натянув штаны, рубашку и смешные тапочки-кролики, внучкин подарок, Алекс тихо прошаркал на кухню. То была не просто кухня, еще и кабинет, гостиная, столовая. В доме всего три комнаты, не считая кладовой, и одну из них почти целиком занимала ванна. Порой Алекс думал, что мог бы добиться и большего ради Марджи – например, купить дом попросторнее; а в этом они растили детей – на этой же кухне те когда-то дремали в люльках. Алекс вздохнул.

Работай не работай, ничего не изменилось. Все та же босота.

Он подошел к холодильнику, достал пачку молока в половину галлона, отпил из нее. Поставил на место и стал наблюдать, как в ведро капает вода. Зрелище его огорчило – он ведь сам, будучи на пенсии, дал дому превратиться в развалину, и этому не было оправдания. Чудо, что Марджи не жаловалась. Этой ночью пусть все будет как будет. Но он обещал себе, что, как кончится дождливая пора, залезет на крышу и заделает течь.

Алекс тихонько вытащил миску из шкафчика. Надо опорожнить ведро, чтобы уже не вставать до самого утра. Плеснув в миску немного воды, чтобы капли не звенели слишком громко, он открыл переднюю дверь и вышел на крыльцо с ведром. Глянул на свой грязный двор и на старый красный тягач с поблекшим логотипом на борту: «АВТОСЕРВИС БРУКСА. РАЗВАЛ И СХОЖДЕНИЕ».

Вид старой боевой лошадки нагнал на него больше грусти, чем обычно. Та давненько не использовалась по прямому назначению – для работы. Теперь это просто колеса. До самой старости ручной труд содержал Алекса, ныне же его руки годились лишь на то, чтобы принимать подачку от государства.

Перегнувшись через перила крылечка, Алекс вылил воду из ведра в сухую мертвую клумбу. Подняв голову и окинув взглядом сад еще раз, он увидел на Пятьдесят девятом шоссе свет, размазанный дождевой завесой. Кто-то катил с юга, подсвечивая дорогу фарами, – катил издалека, быстро, прямо навстречу ему, прорываясь сквозь бурю.

Ну и сумасброд, подумал Алекс. Даже по сухому, как кость, покрытию гнать на такой скорости опасно, а тут еще дождь – гонщик явно нарывался на неприятности.

Когда машина приблизилась, Алекс разглядел ее: черная, продолговатая, странной обтекаемой формы. Раньше ему такие не попадались, хотя на автомобили он за свою жизнь насмотрелся. Такое с конвейеров в Детройте не сходит – похоже, что-то из-за бугра.

Чудесным образом затормозив так, что даже шины не взвизгнули, черное авто встало без заноса, поравнявшись с домом. Удивительно, но даже мотор словно не шумел – только покрышки тихо шуршали по мокрому асфальту. На полнеба полыхнула молния, и Алекс увидел водителя – вернее, его силуэт, рельефно очерченный вспышкой. Некто в высокой шляпе и с тлеющим угольком сигары у рта восседал за рулем. Его лицо было повернуто к дому.

Свет молний угас, оставив громаду автомобиля темнеть, а сигарный огонек – алеть. Алекс вдруг ощутил себя так, будто его с головы до пят пронзил огромный ледяной сталактит.

Водитель трижды посигналил. Три жутких образа встали у Алекса перед глазами.

Гудок! Насыщенно-красные розы нисходят в желтый, а потом и черный цвет траура.

Гудок! Похоронная процессия медленно опускает гроб в жерло земли.

Гудок! Черви истачивают мертвую плоть, делая ее своим домом.

А потом грянула тишина – еще более оглушительная, чем пронзительные сигналы. Машина вдруг сорвалась с места и стремительно набрала скорость. Габаритные огни на прощание мигнули Алексу из темноты. И холод отпустил, пригвоздившая к месту сосулька растаяла.

Ему вспомнились слова Марджи: однажды видела Смерть… черная карета подкатила в дому… трижды щелкнул хлыст… черная фигура трижды щелкнула пальцами… а потом его нашли мертвым в постели…

В горле Алекса застрял ком. Ведро выскользнуло из пальцев, покатилось по крыльцу и упало в клумбу. Развернувшись к дому, он на всей своей стариковской скорости рванул в спальню.

(Не может быть! Ведь это просто байка!)

Руки тряслись от страха.

(Просто небывалое совпадение.)

Марджи больше не храпела.

Алекс схватил ее за плечо. Потряс.

Никакой реакции.

Тогда он перевернул ее на спину, позвал по имени.

Ничего.

– О нет, милая, нет.

Пульс не прощупывался. Он приложил ухо к ее груди. Сердце не билось.

Тишина. Идеальная и непогрешимая.

– Ты не мог, – пробормотал Алекс. – Не мог! Нам полагалось уйти вместе…

Тут на него снизошло прозрение. Он видел, как Смерть уводит черный экипаж прочь, вниз по хайвею.

Решительно поднявшись, Алекс подхватил плащ со спинки стула и поспешил к двери.

– Ничего у тебя не выйдет, – вслух произнес он. – Ничего.

Сняв с крючка в прихожей ключи от тягача, Алекс выбежал на улицу, в стужу и дождь. Вскоре он уже гнал по хайвею – отчаянно и безрассудно преследуя страшную черную машину. Тягач был стар и не предназначен для скоростной езды, но Алекс поддерживал его в хорошей форме, недавно сменил шины, и «старичок» держался на мокрой трассе достойно. Педаль газа все резче клонилась к полу – ритм погони нарастал.

И вот примерно через час Алекс нагнал Смерть.

Фары тягача выхватили из мрака номерную пластину – персонализированную, с надписью ВС9 СМ6РТН0.

На дороге были только они двое – тягач и черный автомобиль. Приблизившись, Алекс просигналил, и ему ответили – совсем не тем звуком, который он слышал у дома. Рука Смерти высунулась из окна и помахала ему, как бы веля объехать.

Алекс поравнялся с машиной и повернулся к водителю. Фигура Смерти была почти неразличима – виднелась лишь тень высокой шляпы и мягко тлел кончик сигары, напоминающий кровоточащее пулевое ранение.

Алекс резко бросил тягач на машину, и Смерть подала вправо, а потом – обратно на дорогу. Он снова пошел в атаку, и колеса черного автомобиля забуксовали по дорожному гравию. Теперь они шли бок о бок, и Алекс не позволял автомобилю вернуться на шоссе, тесня его к зарослям придорожной травы. И вот – невероятно! – зловещую черную фурию повело в сторону, она скатилась с насыпи и уткнулась передком в стоящее внизу дерево.

Алекс осторожно затормозил, сдал назад и вышел из тягача. Достал из-под сиденья небольшую монтировку и внушительный разводной ключ, первую опустил в карман плаща, второй крепко зажал в руке – и начал спускаться по насыпи.

Дверь черного автомобиля распахнулась, и Смерть вышла наружу. Дождь перестал, луна выглядывала из-за облаков, словно застенчивое дитя – из-за края занавеса. Ее свет коснулся лица Смерти – неожиданно розового, здорового, напоминающего натертый воском гранат. Сигара у нее во рту переломилась надвое.