Иди через темный лес - Джезебел Морган

– Устала? – сестрица ласково отвела с моего лица выбившиеся пряди, ободряюще сжала плечо. – Потерпи, еще чуть-чуть и мы придем.

– Мне страшно, – почти шепотом призналась я, вцепляясь в рукав ее рубахи. – Это правда нужно для свадьбы?

– Конечно, милая, – рассмеялась она. – Раз уж сам княжич заслал сватов к тебе, младшей, в обход традиций и законов, то и приданное твое должно быть воистину сказочным, чтоб деды-баюны пели, не уставая, восхваляя невесту своего князя! А что может быть сказочней пера Жар-Птицы?

– Ох, – я бросилась к сестре и обняла ее в порыве благодарности. – Что со мной было бы, если не ты!

– Дольше просидела бы в девках, – хмыкнула старшая, осторожно отстраняясь.

– Ты правда-правда не в обиде, что я первой выйду замуж? Ведь по законам тебе бы вперед меня под венец идти, чтоб в одиночестве не остаться!

– Ох, глупая, – добродушно рассмеялась сестра, но на миг мне показалось, что лицо ее потемнело, словно густая тень над ней промелькнула. – Кто ж княжью свояченицу без пары оставит? Да ко мне его лучшие дружинники да советники сватов засылать будут! А уж если перо достану… достанем, то не меня выбирать, а я выбирать буду!

Я рассмеялась ей в унисон и с новыми силами бросилась вперед, окрыленная надеждами и своей любовью. Юный княжич был высок и строен, говорят, в наш двор он поначалу к сестре моей захаживал, на ее черные волосы любовался. Ах, сестра моя и впрямь прекрасна: статная, с косой толстой и глазами ясными, неудивительно, что даже нелюдимый наследник старого князя в наш двор зачастил! Но стоило ему со мной взглядами столкнуться, как сразу он сватов заслал. Да не к сестрице, как все ожидали, а ко мне.

Отец согласился сразу, не раздумывая, даже закон древний позабыл: когда ж еще случай выпадет с князем породниться?! Только сестра лицом темнела с каждым днем, пока ко мне не пришла своей тревогой поделиться: роду мы простого, не благородного да не богатого, а что если княжич потом этим попрекать меня станет? Надо бы приданное себе найти сказочное, чтоб осознал княжий сын, что не простую девку замуж берет, а Жар-Птицей отмеченную и одаренную!

Черную тропу мы нашли быстро, побежали затемно, пока не спохватились в отчем доме, сестра только и успела, что кинжал отца прихватить, любимый его, удачу приносящий. С тех пор и идем по тропе, боимся, от каждого шороха вздрагиваем. Уже сутки без малого маковой росинки во рту не было, пить нестерпимо хочется, а в животе словно зверь огромный от голода рычит. Сестра меня утешала, что немного осталось до благословенного сада, а там и яблоки сладкие, и ключи студеные: ведь и Жар-Птице есть-пить надобно.

– Не беги так быстро, – предупредила меня сестрица, – из сил рано выбьешься.

– Любовь мне силы придаст!

Казалось, тропа сама бежала навстречу, легко ложилась под ноги, словно вот-вот впереди разгорится мягкое сияние волшебного сада, где вечно царит день. Мне даже показалось, что я уже вижу далекий огонечек, хотела указать на него сестре, обернулась…

…и увидела ее с занесенным кинжалом. Ни вскрикнуть, ни заслониться не успела, как сталь мне в горло вонзилась, и горячая кровь рубаху пропитала. Сестрица сдернула с моей шеи камушек алый в серебристой оправе, подарок жениха моего любимого. Я дернулась и затихла, только кожа ощущала холодную землю, что грудь сдавила, только голос сестры, довольный и мрачный, сквозь смертельную пелену пробивался:

– Вот и спи спокойно, змея-разлучница, негоже младшим поперек старших замуж идти да женихов отбивать! Здесь тебя никто не отыщет, да и искать не будут, когда скажу, что ты из-под венца с бродягой-любовником сбежала! Княжич был моим, моим впредь и останется!

Она ушла назад по черной тропе к свету и жизни, а мне только и осталось, что оплакивать свою любовь, свою жизнь и перо Жар-Птицы.

Я помотала головой, избавляясь от остатков видения, стерла капающую из носа кровь. Судя по меловым лицам спутников, им пришлось не легче. Кажется, мы все пережили последние минуты бедной девушки.

– Что ж, – с трудом, преодолевая ком в горле, сказала я, вынимая из-за пазухи почерневшую цепочку с красным камнем. – Далеко ее сестра не ушла, тут же, на дороге и погибла. Надеюсь, хоть это ей послужит утешением.

Шаман, все еще сжимающий в руке костяную флейту, задумчиво кивнул.

– Да… она рада, что смогла поведать хоть кому-то свою историю. И все равно она оплакивает свою сестру, чистая душа. Просит, чтобы мы отыскали княжича и рассказали ему, что она до последнего вздоха его любила.

Я фыркнула.

– А эта душа может видеть, что от нее осталось? Не первый год в земле лежит! Где мы ее княжича отыщем? Он же сам давно погиб!

Волк прислушался к чему-то, затем снова поднес флейту к губам. Звук на этот раз вышел приятный и мелодичный, хоть и едва слышимый.

– Она верит, что любовь их была так сильна, что судьба рано или поздно снова сведет их души, и она сможет рассказать ему о несправедливости, которую учинила старшая сестра. Она просит забрать с собой флейту, чтобы она могла сама встретить душу княжича…

– Нет, – отрезал охотник. – Не стоит ничего брать с черной тропы!

– Почему?

Моему удивлению не было границ. Насколько я помнила подобные сказки, неупокоенная душа девицы действительно хотела только рассказать свою историю, не более того. В тростниковой ли флейте, выросшей на костях, в арфе ли из костей и волос убитой всегда жила одна и та же мелодия, обличающая убийцу.

– Черная тропа просто так ничего не подбрасывает, это ловушка!

– Или испытание, – мягко поправил его волк, не выпуская флейту из рук.

– Уж не в том ли заключается испытание, чтобы разгадать обман и не поддаться жалости? – прищурился охотник и поднялся.

Я печально посмотрела на хрупкий девичий скелет. Я не сомневалась в правдивости видения, я не сомневалась в коварстве старшей сестры, хоть и не понимала ее. Как можно предать, обмануть младшую, которую ты обязана защищать и беречь? Кем же нужно быть, чтобы ради выгодного замужества предать самое родное существо?

Я аккуратно застегнула цепочку на шее скелета, камень сразу же провалился между ребер в грудную клетку, повис ровно там, где должно быть сердце. Мне даже показалось, что красный огонек в глубине начал пульсировать в такт сердцебиению.

Это всего лишь игра света и тени на туманной дороге, убедила себя я.

– Мы заберем флейту, – решительно сказала я в спину охотнику и подала руку волку, помогая ему встать. – Может, души действительно найдут друг друга.

– Мне не нравится эта идея! – мрачно отрезал охотник, но спорить не стал. Понимал, что это бесполезно.

Впереди действительно угадывался блеклый огонек, вот только вряд ли это был сад Жар-Птицы: холодное мертвенное свечение больше походило на болотное пламя. Я поежилась, вспомнив другой лес со скелетами и красными цветами и бесконечное болото с черной вонючей водой.