Последние дни Джека Спаркса - Джейсон Арнопп

Атомная бомба разрывается в моей голове. Это глупо и стыдно, но я убегаю из вагона, выскакиваю на улицу и оставляю Бекс позади.

Я шагаю к перекрестку, чертыхаюсь вслух, чуть не пар валит из моих ушей. Вообще, как мне ни противно, это даже логично: если в анус тому же Закку Уайлду всунуть носос и надуть его, получится вылитый Астрал.

Я перехожу проезжую часть. Скрип тормозов. Возмущенные гудки.

Когда я ступаю на тротуар, мимо бредет безумная старуха – та самая, что и вчера, когда все на свете казалось возможным. Она смотрит на меня, как будто видит впервые.

– Я б на твоем месте… – начинает она и умолкает, заметив, что я так же безумен, как и она. Нет смысла читать проповеди тем, кто уже в твоем лагере.

– Джек! – слышу я крик с противоположной стороны бульвара. – Джек!

Я не для того уходил, чтобы Бекс бросилась меня догонять. Я уходил затем, что я всегда ухожу. Был период в моей жизни, когда я научился не делать этого – тогда я выслеживал членов уличных банд и брал у них интервью, и в меня не раз смотрело дуло пистолета и острие ножа. Но ведь это затевалось ради моего собственного благополучия. Серьезная социальная тема, чтобы заявить о себе как о серьезном большом авторе. Меня никогда не интересовали банды. Впрочем, меня никогда не интересовали фокусники, сожженные в Доминиканской Республике, люди, винящие бесов в гомосексуализме, анорексичные филипинки, убитые неудачным изгнанием демонов, – ни одна из проблем, о которых я вам тут рассказывал.

Меня никогда никто не интересовал, кроме Джека Спаркса.

Там, где у других людей находится сострадание, у меня – выжженная дотла дыра.

Прошлым летом моя жизнь сделала крутой поворот. С тех пор я был в разладе с собой, потому что выстроенная мной система перестала удовлетворять моим требованиям. Я понимал, что единственным способом отказаться от наркотиков станет написание «Джека Спаркса в погоне за сверхъестественным».

Вы не поймете, да я и не прошу вас понять. Я еще даже толком не объяснился с вами.

К тому моменту, как Бекс настигает меня, я заперся в ванной нашего номера.

Ее голос звучит в равной степени недоуменно и сердито:

– С каких пор ты бегаешь от меня? Что у тебя там, наркотики?

– Да, – отвечаю я, вынимая пакетик с двумя граммами из потайного кармашка в бумажнике. – И ты меня не остановишь.

– Боже! Что, вся реабилитация насмарку? Я же просто сказала, что он мне симпатичен, и вообще, какое тебе дело?

С помощью кредитки я отделяю чуть-чуть порошка от кокаиновой горки и рублю его над раковиной.

Я ровняю дорожки, а Бекс допрашивает меня из-за двери. Ее голос стихает, потом возвращается, еще более пронзительный, чем прежде. Все мое внимание сосредоточено только на порошке. Какое же облегчение – сосредоточиться на чем-то. В последнее время мои мысли так противоречивы, что я расклеиваюсь по швам. Я хочу запустить свой мозг в космос, а все остальное пусть догнивает на земле.

Две снежных взлетных полосы ждут меня на фаянсовой раковине. Я вынимаю из кошелька доллар и сворачиваю в трубочку.

Чудом мне удается разобрать крик Бекс:

– Джек! Да что с тобой такое?

Я ворчу, швыряю доллар в раковину и одним движением снимаю щеколду и распахиваю дверь. Кокаин остается за спиной. Бекс отступает назад и напрягается, ожидая любого развития событий. Ее страх отбивает у меня всякую охоту говорить обидные слова. Я хватаюсь за косяк и подбираю слова.

– Ты даже не помнишь, что случилось прошлой ночью, правда? – говорю я. Вижу, что застал ее врасплох, вижу неуверенность в ее глазах и добавляю: – Или ты жалеешь об этом?

Сначала мне кажется, что Бекс пытается припомнить, о чем я. Но дело не в этом. На самом деле она анализирует ситуацию и собирается с духом.

Наверное, я не только чувствую себя уязвимым, но и выгляжу так же, потому что она вдруг подходит ко мне. Я вздрагиваю, когда она кладет руки мне на бедра. Простой человеческий контакт вызывает во мне странные чувства. Приятные, но странные. Восхитительные. Не убирая рук с моих бедер, она смотрит мне прямо в глаза.

– Я думала, ты забыл, – говорит она.

Потом мы целуемся. Страстно, безудержно.

Хватаемся пальцами за пуговицы и молнии.

Сходит лавина ощущений.

Я не стану вам описывать того, что случится той ночью. Вы, поколение, выросшее на интернет-порно, как-нибудь сами догадаетесь. К тому же я уже более чем достаточно эксплуатировал ее образ в своих книгах.

Да, давайте я раскрою вам правду о Бекс. И пусть издательство думает что хочет по этому поводу.

Я никогда не был влюблен в Бекс.

Страсть была. Любви – не было.

С момента нашего знакомства и ее переезда ко мне пять лет назад я думал только своим членом. Но я же знал, что книгам пойдет на пользу, если я буду в нее влюблен. Также я решил, что книгам пойдет на пользу, если она будет инструкторшей по фитнесу, а не… господи… чем она вообще занимается.

Я всегда знал, что я – эгоистичный урод. И понимал, что люди будут более благосклонны ко мне, если продемонстрировать им человечную сторону своей натуры, даже если ее и не существует в природе. Тогда я вписал свою вымышленную безответную любовь к Бекс в «Джека Спаркса верхом на кузнечике», и читателям понравилось. Может, даже слишком. Комментаторы на Амазоне не оценили семь сошедших с меня потов и поврежденный позвонок, с которым я остался в результате этой затеи, но зато они как заведенные строчили отзывы обо мне и Бекс. О том, как они ждут, когда же мы сойдемся. Читатели проглотили все и попросили добавки, даже те, кто обычно не читает книги моего жанра. Мужики на автограф-сессиях интересовались, спим мы или нет. Девчонки спрашивали, можно ли с ней подружиться.

Так что я продолжил развивать эту легенду в последующих книгах. Если в этот период я с кем-то встречался, я удалял все свидетельства об этом. Даже если бы мы с Бекс переспали, я бы не стал писать об этом в книге, ведь тогда умерла бы всякая романтическая интрига. Журналисты удаляют из текста все, что замутняет выбранный нами тон повествования, и оставляют все, что сохраняет его чистоту – или вписывают от себя. Когда Бекс встречалась с другими парнями, я превращался в тоскующего Джека на страницах «Джека Спаркса среди бандитов», в страдающего Джека – на страницах «Джека Спаркса под веществами». Многие читатели поверили в то, что Бекс стала истинной причиной моего наркотического марафона, что было очень кстати, ведь я не собирался раскрывать настоящую причину.

Спору нет, я должен быть влюблен в Бекс. Я всегда любил ее как друга и человека. Но для меня всегда было приоритетом трахнуть ее. Чем недоступнее она была, тем яснее я видел в ней приз, которого нужно добиться. ВИП-билет, который нельзя заполучить. Знаю, цинично. Я использовал ее как героиню своих книг, чтобы предстать в более выгодном свете. Раз такая умная и классная девчонка, как Бекс, готова терпеть меня и даже живет со мной вместе, значит, не так уж я плох, верно? Все-таки хорошо, что Бекс не читает моих книг, не то ее мог бы спугнуть сохнущий по ней сосед.