Возвращение. Полночь - Александр Варго

– Слава, уймись, – сказала Татьяна, безмерно уставшая от выходок мужа. Боже, и с этим человеком она прожила девять лет?!

– Так все-таки, где мы? – задал вопрос Эд.

– Саловкс Онакуик, – ответил Айс. – В трехстах милях от Увахо.

– Вы уезжаете?

– Угу. Кататься, – широко улыбнулся Айс. – Проветриться, рыбки половить… Человек, однажды твое любопытство станет причиной больших неприятностей для тебя.

– Мне говорили об этом, – сказал Эд.

– Тут живет кто-нибудь? – спросила Татьяна.

– Конечно, – Айс даже обиделся. – Неужели бы мы высадили вас на безлюдный остров? Тут есть все, электричество, телефоны, даже небольшие магазины и, представьте себе, комиссар полиции!

Последние слова были произнесены с нескрываемым сарказмом.

– Нужно только пройти пару миль вверх по тропе, и вы выйдете к деревеньке, забыл, как называется. Вон, смотрите!

Все повернули головы. И впрямь, от прибрежной полосы в заросли вела широкая тропа, и, если приглядеться, на склоне просвечивали очертания небольшого домика вроде бунгало. Валику даже показалось, что он видит дым от костра, поднимающийся над деревьями.

– Эй, ты тоже с ними? – вдруг спросил Айс. Он пристально смотрел на Сему, который округлил глаза и что-то забормотал, пуская слюни.

– Да, он с нами, – твердо сказал Эд.

– А почему ты решаешь за него? – вкрадчиво поинтересовался Айс. – Он уже взрослый мальчик.

– А вам он зачем? – спросила Татьяна. Она испытывала подсознательный страх перед этим человеком и хотела как можно скорее очутиться на берегу.

– Может, он хочет взглянуть на Увахо.

– Он останется с нами, – поставил точку в споре о судьбе Семы Эд, и слабоумный признательно посмотрел на своего спасителя.

– Ну и ладно. Нам пора, – сказал Айс.

Эд молча наблюдал за ним и Исви. Впервые он не знал, правильно ли они поступают, отпуская катер. С одной стороны, эти два подозрительных типа исчезнут навсегда из их жизни, с другой – у них лодка. Пусть насквозь ржавая и раздолбанная, со стучащим движком, но хоть какая. А у них – непонятно откуда взявшийся Сало… Саво… черт, язык сломаешь, пока выговоришь название этого места. Что это, полуостров? Кто тут живет? Как их встретят здесь? Что делать с трупом? Эд не понаслышке знал, что местное население бывает непредсказуемо. Их могут встретить хлебом-солью, а могут арестовать и даже казнить. Ведь у них даже документов не сохранилось. По сути, с отплытием этого катера они теряли последнюю надежду на спасение, если здесь пойдет что-то не так.

– Уходите. И забирайте тело, – сказал Айс. Он больше не улыбался, его покрытое щетиной лицо приняло отчужденное, почти безжалостное выражение.

С большим трудом Эду и Вячеславу удалось спустить труп Марины вниз, и они оттащили его на песок. Валик предпринял неуверенную попытку помочь, но сразу понял, что он скорее мешает, и отошел в сторону, нервно теребя дужку очков.

Айс взмахнул рукой в прощальном жесте. Он смотрел так, что каждому казалось, будто смотрят именно на него.

– Мы не заплатили тебе, – вспомнил Эд.

– Ничего. Будем считать это проявлением добродетели. Кстати, вот вам на всякий случай.

С этими словами он кинул на берег еще один мешок и большую флягу.

– Спасибо! – крикнул Валик и тут же смутился, видя, что его никто не поддержал.

Айс отвернулся, но перед этим полы его тряпья распахнулись, и Валик едва не закричал, увидев на его животе повязку, на которой четко виднелось пятно крови.

Исви завел двигатель, и катер медленно поплыл в океан.

– Я бы слопал что-нибудь, – снова завел старую пластинку Вячеслав и похлопал себя по урчащему животу. – Что там в мешке?

Эд заглянул внутрь и протянул его другу:

– То же самое, сухари и фрукты. Не ожидал такого благородства от этого прохиндея.

– Это не его еда, он сам говорил, – счел необходимым вставить Валик.

Вячеслав скривил губы:

– Отстой какой-то… Может, поищем что-то посущественнее? Я уже не могу смотреть на эту гниль и с удовольствием заточил бы мяска. Мария Бравлина не рожала вегетарианцев и сторонников голодания.

– Что будем делать с Мариной? – спросила Катрин.

– Нужно найти людей, – сказал Эд.

– Ага. И на тебя повесят убийство этой девчонки, – хрустя сухарями, промычал Вячеслав. Он выудил из недр мешка горсть темно-коричневых фруктов и отправил их в рот.

– Пойду посмотрю, что там за дом, – сказал Эд.

– Я с тобой, – вызвалась Катрин.

Эд пружинистой походкой зашагал по песку, Катрин, подскакивая на горячем песке, засеменила за ним.

Вячеслав с неудовольствием прожевал кисло-клейкую массу, потом с задумчивым видом уставился на Сему, который смирно сидел на корточках и с сосредоточенным видом грыз сухарь.

– Интересно, а идиоты вкусные? – вдруг спросил он, ни к кому конкретно не обращаясь. – А, Тань?

– Не знаю, не пробовала.

– У тебя есть такая возможность, – хихикнул Вячеслав, и Валик поперхнулся, чуть не подавившись куском сухаря. Сема, словно понимая, что речь зашла о нем, заулыбался.

– Надеюсь, ты глупо пошутил, – сказала Татьяна.

Вячеслав по своему обыкновению хмыкнул:

– Ты смотрела фильм «Людоед»?

– Слава, ради бога, замолчи.

– Мне просто интересно, если я съем ляжку дебила, не стану ли я таким же?

«Хуже, чем ты есть, ты уже не станешь», – чуть не сорвалось с языка Татьяны, но она решила не злить понапрасну и без того нервного мужа.

Вернулись Эд с Катрин. Вид у обоих был растерянный.

– Никакая это не тропа, – мрачно известила хиппи. – Это пожухлая трава растет, и со стороны кажется, будто кто-то дорожку протоптал.

– Дома тоже нет. Это всего-навсего большой валун, очень похожий на дом, – прибавил Эд.

Валик недоверчиво взглянул в ту сторону. Странно, и дым куда-то исчез, хотя пару минут назад он был готов поклясться, что видел его.

– У меня неважные предчувствия, – снова заговорил Эд. – Мне кажется, что…

– Вашу мать! ВАШУ МАТЬ, УРОДЫ, КТО ЭТО СДЕЛАЛ?!! – внезапно разорвал горячий воздух вопль Вячеслава. Он бросил на песок мешок и с яростью смотрел на какой-то бумажный квадратик в руке. И хотя он тут же швырнул его вниз, как если бы это была дохлая лягушка, Татьяна уже поняла, что это.

– Чего орешь? – спросил Эд. Он поднял фотографию и сдул с нее прилипшие песчинки.

– КТО?! – прохрипел Вячеслав с налившимися кровью глазами. Он вытянул вперед массивный палец и, словно дуло пистолета, переводил его с Катрин на Валика.