Забытые заживо - Вячеслав Денисов

Ни одной птицы не прыгнуло с ветки на ветку в этом лесу… Он словно не существовал, этот лес, или же в нем не существовала жизнь…

С отчаянием капитан видел, как кольцо вокруг него уверенно сжимается. Тот, кто вел охоту, имел большой опыт. Отрезав капитана от поляны и загнав в джунгли, звуки стали обходить его с флангов. Все ближе и ближе.

Странная мысль пришла ему в голову. Что делал бы он, окажись в такой же ситуации, но в городе? Он мог забежать в любой из подъездов и начать барабанить в дверь, призывая хозяев вызвать милицию. Но какой смысл делать это, если преследователи всего в ста метрах за спиной и контролируют каждый его шаг? Они забегут в тот же подъезд, и если Макарову повезет, то хозяева вызовут милицию, которая, конечно, приедет и зафиксирует факт его смерти. Стоит ли поступать так глупо, если к его трупу все равно приедут? – не через четверть часа, так через полчаса, и обнаружат не в подъезде, так на мостовой. А не на мостовой, так в лесу?…

Он чувствовал, что звуки завладели его сознанием.

Они управляли его поступками, и кто знает, не они ли увели его от дороги, ведущей из леса?

– Джунгли… – вдруг прошептал Макаров, выти- рая рукой, в которой был зажат пистолет, пот с лица. – Они сильны только внутри себя…

Он оглянулся, пытаясь увидеть хоть где-то вертикальные лучи света, обозначающие выход к спасительному простору.

Но просвета нигде не было. Сколько длится погоня? Час, полчаса?… Как далеко он мог уйти?

Схватившись за голову рукой и обнаруживая, что, по мере того как он сбавляет ход, осторожней и вкрадчивее становятся и звуки погони, он остановился вовсе.

Макаров едва не расслабился, перестав слышать погоню. Но стоило ему сделать невольный шаг назад, как раздался треск, и он увидел, как гнется куст с девственно-белыми цветами. Шагнув в сторону, он попытался разглядеть того, кто это сделал, но стоило ему сосредоточить взгляд на кусте, как справа качнулась ветка.

– Проклятье, – вырвалось у него, и воспаленный мозг капитана лихорадочно заработал, тщетно пытаясь понять происходящее. – Что здесь происходит?… Эй!… – крикнул он, поднимая руку с пистолетом. – Кто бы ты ни был, выйди и покажись! Что вам нужно от меня?! Я не причиню никому зла!… – прокричал он и вдруг понял, что его хотят не просто убить. Убийство – всего лишь часть игры, игры, доставляющей кому-то невероятное наслаждение.

Страх прокатился по капитану, как поток ледяной воды из опрокинутого над головой ведра.

Он прислушался. Пред ним справа и слева медленно оседала только что поднятая пыль. Ему показалось, что он слышит, как она оседает.

И вдруг он услышал другое.

Тишину. В лесу не раздавалось ни единого звука. Еще утром он не хотел заходить в лес, и если бы не нужда, он не заходил бы туда вовсе – так там орали попугаи и выли лягушки. От этого кошмарного сочетания звуков хотелось бежать обратно, к мирному шелесту прибоя. Пусть там жарко, но только не эти звуки…

И вдруг – их нет.

– Это вы разорвали Адриано?… – леденея от ужаса, прорычал Макаров. – Это вы разорвали его в клочья и сожрали, твари?!

Он вдруг почувствовал запах чудовищного смрада. Что-то среднее между гниющим трупом и запахом только что вышедшей из воды собаки.

И сразу понял, откуда доносится этот запах. Его спина, холодная от пота, вдруг нагрелась, словно он в парилке прислонился к титану.

Макаров не хотел поворачиваться.

Он не представлял, что увидит, но был уверен в том, что если посмотрит, то не успеет выстрелить.

И чтобы окончательно не дать овладеть собою панике, он резко развернулся и вскинул руку с пистолетом.

Выстрел разорвал тугую тишину леса, и Макаров, слыша за спиной хрип и странный свист – словно из бочки с вином выбили пробку, ринулся в сторону…

Подумав, сколько патронов у него осталось, Макаров бросил взгляд вперед и увидел высокий холм, с двух сторон будто подпертый раскорячившимися деревьями. И где-то там, вдали, сквозь деревья мелькнул свет…

Крошечная, едва тлеющая искра спасения мгновенно вспыхнула, превратившись в факел. И капитан метнулся к этому холму. Справа и слева его закрывали деревья, и если удастся скатиться вниз и пробежать еще сотню метров… Чуть меньше одного дурацкого кабельтова!… Чуть меньше…

«Они пальбу, конечно, слышали, – хрипел мыслями Макаров, стремительно поднимаясь по склону холма. – Они понимают, что я не сошел с ума, что просто так я стрелять не стану…»

Взбежав на самый верх, он еще раз обернулся и, не целясь куда-то конкретно, скорее сбивая преследователей с ритма, дважды нажал на спуск.

«Каждый патрон – это кусок мяса для женщин и детей…» – вспомнил он.

Кто-то, чьи очертания расплывались в ослепившем Макарова свете, кто-то очень подвижный, прогнулся под пулей всем телом и, царапая ногтями ствол пальмы, стал заваливаться назад.

Макаров видел, как твердая как камень кора крошится и скрипит, словно ее резали связкой тупых ножей…

Он вдруг подумал, что находится в таком состоянии, когда все это может ему всего лишь казаться… И нет никакого подранка, и даже не стрелял он вовсе… Все это – химеры, мороки воспаленного воображения.

Ошеломленный, скованный запредельной усталостью и ужасом от непонимания происходящего, он хотел в ярости зарычать, но сил хватило лишь на то, чтобы прикрыть глаза и глубоко, до боли вздохнуть…

Когда ресницы его разлепились и пот затек в глаза, Макаров понял, что он опоздал.

Кто-то зловонный, обдав его облаком протухшей спермы и мочи, нашел наконец свою цель. Он бросился к Макарову, и что-то острое, распоров его бок и выбив фонтан крови, сверкнуло в полумраке, разделяющем тени леса с ослепительным, бьющим с небес в колодец меж крон деревьев, светом.

Согнувшись пополам от боли и неуверенно шагнув назад, Макаров услышал страшный, резкий вой. Истеричный, с ноткой безумия – словно шипованное колесо наехало на хвост собаке гигантских размеров…

Макаров прижал руку к ране, пытаясь остановить хлещущую кровь, и заставил себя поднять взгляд. Надвинувшиеся на него тени закрыли свет.

Он предполагал, что видит свой самый страшный сон, но еще страшнее было понимание, что это не сон.

Отвратительный запах окутал капитана, он становился гуще, тошнотворнее, головокружительнее.

Макаров услышал странный звук – словно дельфин издал крик в дельфинарии.

– Празднуете победу, дряни?… – напрягаясь так, что на его лбу вздулись вены, прохрипел Макаров.

Сжав зубы, он нажал на спуск и едва не задохнулся от сильной отдачи, болезненно отозвавшейся в его боку. Он держался из последних сил, буквально окаменел от давления собственной силы. Он хотел, чтобы его убили чем-то стоящим. Он не хотел быть растерзанным, как Адриано… Глаза его превратились в узкие щелки, губы искривились в жесткой судороге, и он, уже выходя за грани возможного и преодолевая собственный ужас, стал методично нажимать на спуск, отмечая, как каждым выстрелом снесло с ног кого-то перед ним.