Галлант - Виктория Шваб

Солдаты ухмыляются. Смерть исчезает за стеной, и здоровяк сжимает Оливию, не давая дышать, а коротышка запускает руку в волосы Мэтью и заставляет его запрокинуть голову.

Оливия извивается, стараясь глотнуть воздуха и что-то придумать, но время словно замедляется, как замедляется и сам мир вокруг, остается лишь свет и тени, лезвие у горла Мэтью и луна за стеной.

Оливия бьет солдата головой, надеясь достать до подбородка, но он слишком большой, а она слишком мала, и затылок ее ударяется всего лишь в закованное доспехи плечо.

Больно так, что звезды из глаз. Но эта боль ведет к озарению.

Доспехи!

Казалось, между стражами они были распределены случайно. У этого шлем, у другого нагрудная пластина, у третьей перчатка, у четвертого наплечник.

Но случайности здесь места нет.

Все, что создает хозяин, возрождается из кости. У отца Оливии был его зуб. У худощавого существа – ребро. Доспехи защищают одолженные части. А без них…

Оливия изо всех сил извивается и лягается, стараясь высвободить руку и дотянуться до клинка, что висит в ножнах на бедре солдата.

Она выхватывает оружие и вслепую бьет противника в бок; кажется, тому даже не больно, зато от неожиданности он ослабляет хватку. Оливия вырывается, но убегать не спешит. Она разворачивается к солдату и налетает на него с мечом; металл, словно колокол, звенит об металл.

Коротышка настороженно смотрит на них, все еще держа клинок у горла Мэтью, но здоровяк лишь награждает Оливию скучающей улыбкой. Пока та не наносит новый удар – на сей раз по коже, что скрепляет наплечник, и ремень лопается. Доспех падает, и вместе с ним увядает и ухмылка солдата: в серебристом свете виден белый изгиб ключицы. Тень делает шаг назад, но Оливия, замахнувшись, третий раз опускает меч ему на плечо, выбивает ключицу, и та летит на траву. Ярость мимолетным облаком искажает лицо здоровяка, но он уже рассыпается прахом.

Оливия оборачивается: последний солдат смотрит на нее, широко распахнув глаза, а в них – дикая ярость. Подняв меч, волчица опускает клинок на грудь Мэтью. Однако не только она наблюдала за боем. Мэтью перехватывает лезвие и из последних сил цепляется за перчатку, пытаясь содрать защиту, но коротышка вырывается на свободу и отпрыгивает в сторону. Миг – и тень вне досягаемости, сливается с темнотой.

Подбежав к кузену, Оливия тащит его из мрака к распахнутой двери. Десять шагов, пять, один – и вот, наконец, они минуют врата, вырываясь…

Вырываясь в тепло, к мягкой земле, к запаху дождя и ароматам ночи. Вырываясь к Галланту.

Опустившись на четвереньки, Оливия смотрит, как перчатки стекают с ее рук, и на бесплодной почве теперь покоятся лишь полоски пепла. Магия исчезает за стеной.

Хозяин дома выглядит живым как никогда. Он идет по саду, поглаживая головки цветов, – гниль, словно огонь, пожирает стебли и лепестки, оставляя после себя лишь гибельный черный поток.

С тех пор как Смерть вырвалась за порог, плющ разросся, и его жесткие плети распахнули врата, что зияют теперь разверстой пастью.

Нельзя закрыть дверь, не очистив сначала проход. Поблизости на земле лежат две лопаты. Одну из них Мэтью вручает Оливии.

– Начинай счищать их, – велит он, берет другую лопату и припускает по холму вслед за Смертью.

Оливия рубит плющ, но усилия тщетны, и тогда она набрасывается на него с голыми руками; колючки раздирают кожу на ладонях. Она украдкой оглядывается: там, на склоне, Мэтью догоняет темный силуэт и замахивается на него лопатой. Однако та даже не касается мрака. Взмах плащом – и железо покрывается ржавчиной, а древко пожирает гниль. Лопата разваливается у Мэтью в руках.