Спящие красавицы - Оуэн Кинг

Это ему и в голову не приходило.

— Это то, от чего надо воздержаться.

Она отстранилась.

— Я пошутила, Клинт.

— Я не говорю, что ты чем-то балуешься. Я просто предупреждаю тебя… — он поднял руки — … имей это в виду. Мы не знаем, к чему все идет.

Она посмотрела на него с сомнением и открыла дверь полицейской машины.

— Если ты поговоришь с Джаредом раньше меня, скажи ему, что я постараюсь вернуться домой на ужин, но шансы на это невелики.

Она села в машину, и прежде чем она закрыла окно, чтобы в полной мере насладиться кондиционированным воздухом, из него почти выскочил вопрос, несмотря на присутствие Рида Бэрроуза и, несмотря на внезапный, нереальный кризис, о котором новости говорили, что он вполне реален. Это был вопрос, который, как он предполагал, люди задавали на протяжении тысячи лет: Где ты была прошлой ночью? Но вместо этого он сказал, и на мгновение почувствовал себя ужасным хитрецом:

— Эй, милая, помни о Маунтин-Рест. Она все еще может быть заблокирована. Не пытайся сократить дорогу.

Лила не вздрогнула, просто сказала, э-э-э, ладно, махнула рукой, и повела полицейскую машину в сторону двойных ворот между тюрьмой и шоссе. Клинт, не такой уж и хитрец, мог только наблюдать, как она уезжает.

Он вернулся внутрь как раз вовремя, чтобы увидеть как Эви «Ты-Даже-Не-Сможешь-Произнести-Мое-Настоящее-Имя» Блэк фотографируют для удостоверения личности. Дон Петерс передал ей в руки постельные принадлежности.

— Ты выглядишь как наркоша, дорогая. Не блевани на простыни.

Хикс одарил его укоряющим взглядом, но сдержал немеющий от Новокаина рот. Клинт, которому хватало проблем и без офицера Петерса, промолчать не смог:

— Прекрати это дерьмо.

Петерс повернул голову.

— Вы не можете мне указывать…

— Я могу написать рапорт, если захочешь, — сказал Клинт. — Неадекватные действия. Ничем не спровоцированные. Тебе выбирать.

Петерс бросил на него гневный взгляд, но только спросил:

— Раз вы отвечаете за это, куда её?

— А-10.

— Давай, заключенная, — сказал Петерс. — У тебя легкий режим. Тебе повезло.

Клинт смотрел, как они идут, Эви с постельными принадлежностями в руках, и Петерс, впритык к ней, позади. Он смотрел, не прикоснется ли к ней Петерс, но он, конечно же, не прикоснулся. Он знал, что Клинт за ним наблюдает.

3

Лила, конечно, была настолько же уставшей и раньше, но она не могла припомнить, когда это было в последний раз. Что она смогла вспомнить — из медицинских курсов в старшей школе, ради бога святого — так это негативные последствия долгосрочного бодрствования: замедленные рефлексы, помутнение сознания, потеря бдительности, раздражительность. Не говоря уже о кратковременных проблемах с памятью, таких как возможность вспомнить информацию из школьных медицинских курсов, но это не то, что, блядь, вы должны были делать дальше, сегодня, в эту минуту.

Она подъехала на стоянку закусочной Олимпия (О, Боже, попробуй НАШ яичный пирог, гласила надпись на вывеске рядом с входной дверью), выключила двигатель, вылезла, и сделала множество медленных глубоких вдохов, наполняя легкие и кровь свежим кислородом. Это немного помогло. Она наклонилась к окну, взяла микрофон, потом поразмышляла об этом — это было не то сообщение, которое она хотела выплеснуть в эфир. Она положила микрофон обратно и вытащила телефон из кармашка на ремне. Она выбрала один из десятка номеров, которые держала на быстром наборе.

— Линни, как дела?

— О'кей. Прошлой ночью продрыхла семь часов, что немного больше, чем обычно. А так, все хорошо. Но я беспокоюсь за тебя.

— Я в порядке, не волнуйся… — разговор был прерван зевком. Это делало то, что она говорила немного нелепым, но она упорствовала. — Я тоже в порядке.

— Серьезно? Как давно ты не спишь?

— Я не знаю, может быть, восемнадцать или девятнадцать часов. — Чтобы уменьшить беспокойство Линни, — а затем добавила, — вчера вечером я слегка кимарнула, не волнуйся.

Ложь все время выпадала из ее рта. Была какая-то сказка, которая предупреждала об этом, о том, что одна ложь приводит к другой лжи, и, в конце концов, ты превращаешься в попугая или что-то в этом роде, но изношенный мозг Лилы не смог ее вспомнить.

— Не бери в голову. Что случилось с Тиффани, или как её там — девушкой из трейлера? Скажи мне, скорая забрала ее в больницу?

— Да. Хорошо, что ее доставили туда пораньше. — Линни понизила голос. — Святая Тереза сейчас превратилась в сумасшедший дом.

— Где сейчас Роджер и Терри?

Этот вопрос смутил Линни.

— Ну… они какое-то время ждали помощника прокурора, но он не пришел, и они захотели проведать своих жен…

— Значит, они покинули место преступления? — На мгновение Лила пришла в ярость, но ее гнев рассеялся, как только само недоумение было высказано. Наверное, причина, по которой помощник прокурора не появился, была в том же самом, что у Роджера и Терри — он поехал проведать свою жену. Не только в Святой Терезе был дурдом. Он был везде.

— Я знаю, Лила, я знаю, но у Роджера есть малышка, ты же в курсе… — Если только она его, подумала Лила. Джессика Элуэй любила блядонуть, это был секрет на весь свет — …и Терри тоже паниковал, и ни один из них не смог добиться ответа, когда они позвонили домой. Я говорила им, что ты разозлишься.

— Все в порядке, свяжись с ними. Я хочу, чтобы они заехали во все три городских аптеки и сказали фармацевтам…

Пиноккио. Вот название сказки о лжи, и он не превращался в попугая, у него рос нос, пока не стал размером с фаллоимитатор Женская Радость.

— Лила? Ты еще здесь?

Соберись, женщина.

— Скажи фармацевтам, чтобы они распоряжались осмотрительно всем тем, что у них есть. Аддеролл, Декседрин…^[115] и я знаю, что есть, по крайней мере, один рецепт на метамфетамин, хотя я не могу вспомнить на чье имя.

— Рецепт на метамфетамин? Твою ж мать!

— Да. Фармацевты знают. Скажи им, чтобы распоряжались осмотрительно. Рецепты будут прибывать. Наименьшее количество таблеток, которые они могут дать людям, пока мы не поймем, что здесь происходит. Сделаешь?

— Да.

— Еще одно, Линни, и это только между нами. Посмотри улики. Посмотри, что у нас там есть для бодрости, включая кокс и Черную красавицу^[116] с обыска у братьев Гринеров.

— Господи, ты уверена? Там почти полфунта Боливийского порошка!^[117] Лоуэлл и Мэйнард, они должны быть преданы суду. Не хочу это испортить, мы должны засадить их навечно!