Пропавший батальон. Обыкновенная мистика - Евгений Филатов

32

События этих дней бесповоротно изменили ход истории руянского народа, да и всей Северной Европы. Харлунд со товарищи спешно вернулся в лагерь Вальдемара Первого, монах-посланник уединился с архиепископом и жарко рассказывал об ужасах языческих культов и расцвете колдовства на острове, после чего Абсалон публично проклял идолопоклонников, поклялся стереть с лица земли языческое капище Аркону и выжечь эту чуму огнем и мечом. Убеждать Вальдемара пойти походом на руян, которые были датчанам как кость в горле, долго не пришлось, тем более что его племянник, постоянно зажмуриваясь и мотая головой, как будто отгоняя какое-то навязчивое видение, жаждал вернуться на остров в полном вооружении, а не с жалким охотничьим кинжалом. Дяде даже пришлось успокаивать его, убеждая в необходимости подготовки атаки, в то время как Харлунд неистово настаивал на немедленном нападении, крестясь и размахивая мечом. Вальдемар заподозрил у впечатлительного племянника расстройство рассудка, но счел хорошую сечу лучшим лекарством для засидевшегося в мирном быту воина.

Вскоре сотни штурмовых ладей с вооруженными до зубов викингами отплыли к острову. Серьезного сопротивления они не встретили, заставы руян были перебиты в коротком бою. Вальдемар и Абсалон на белых скакунах вступили на славянскую землю, оруженосцы несли штандарты конунга и хоругви с ликом Христа, который безмолвно взирал печальными очами на творящиеся беззакония.

Теслав, не успев организовать хоть какое-нибудь достойное сопротивление, капитулировал и, коленопреклоненный, встречал авангард датчан, приняв все условия захватчиков. Каким-то чудом Вальдемар оставил его своим наместником на острове. В обмен на это руяне обязались не просто отречься от идолопоклонства и принять христианство немедленно, но и собственноручно, под надзором датских воинов и самого архиепископа Абсалона, разрушить святилище Аркону и все родовые капища на острове и заложить христианские монастыри. Так рухнула статуя многоголового Святовита, хотя память о нем еще долго жила в народе. Нетрудно представить, что происходило в душах островитян, которым пришлось собственноручно разрушать и сжигать то, чему поклонялись их предки и предки их предков. Те, кто пытались укрыть родовые реликвии, были безжалостно убиты ревнителями веры. Самыми неистовыми были Харлунд и Ингмар. Последний беспрестанно искал какую-то ведьму с сухой рукой, врываясь посреди ночи в каждое жилище. Он истребил всех сухоруких женщин, да и мужчин, всех похожих на сухоруких, и принялся уже за любого здорового, но был остановлен разгневанным конунгом, который рисковал таким образом остаться без новых подданных и отослал Ингмара в полабские земли.

Казимира несколько дней металась в бреду, повторяя со слезами одно и то же: «Не могу вспомнить его имя!» Никто не рисковал к ней приближаться, одна верная Матушка, горько рыдая, прижимала к себе то, что осталось от былой красавицы княжны, не обращая внимания на жуткий вид Казимиры и могильный смрад, который источало ее разлагающееся живьем тело. Затем княжна затихла и вскоре умерла, не проронив ни словечка. Тело княжны предали огню, который горел необыкновенно ярко, вздымая к небу снопы искр. Матушке показалось, что дым пахнет теми цветами, которые рвала ее воспитанница, когда плела венок для Праздника. Казимира говорила Матушке, что этот венок она хочет надеть на голову своему возлюбленному. Как же его звали? Матушка не припомнила.

Совершенно раздавленный Теслав правил недолго: через год с небольшим слуги нашли его бездыханное тело в тронном зале. Домашние объясняли друг другу такую быструю смерть потрясениями, выпавшими на долю князя, и горевали вместе с верными слугами. Лишь младший брат князя, Яромар, скрывал злобную улыбку. Теперь путь к власти был свободен. Яромар незамедлительно присягнул конунгу на верность. Некоторые представители островной знати поговаривали, что новый князь приложил руку к смерти своего старшего брата, но никто не утверждал этого с уверенностью.

Яромар оказался очень полезным и угодным датчанам, и конунг одобрил его брак с одной из принцесс датских, по имени Хильдегарда. Этот брак положил начало процессу заселения острова датчанами и германцами, которые постепенно вытеснили коренное славянское население. Вскоре Яромар с супругой покинули остров и замок Каренц и перенесли столицу княжества на материк, что привело к постепенному замиранию всякой жизни на острове и превращению его в глухую провинцию.

Прошло еще около двухсот лет, население острова всё больше смешивалось с пришельцами, и вот настал момент, когда ушел из жизни последний островитянин, говоривший на славянском наречии. Так закончилась история древнего племени руян с вольного острова Рюген.