Сердце зверя - Татьяна Корсакова

– Волк. – Никитична выглянула в окно, словно опасалась увидеть зверя на собственном дворе. – Людоед. Тот самый, что всю округу держит в страхе. Только раньше-то он в город не заходил. Виданное ли дело – волк посреди города.

Людоед… Софья вспомнила оранжевые угли глаз, поежилась.

– А человек? – спросила, уже заранее зная, каким будет ответ.

– Мертвый. – Никитична перекрестилась. – Это Венька Стариков, пьянчужка местный. Я не подходила туда, не смотрела, но мужики говорят, волк его на кусочки порвал. И Митю бы порвал, если бы не ты. Где ружье-то взяла?

– В кладовке.

– Значит, Степана ружье, Евдокииного сынка. А ты бедовая девка, если умеешь с ружьем управляться.

– Бедовая… – Софья встала со скамьи, подошла к печи, прижалась к ней ладонями. – Я не целилась даже… Там темно было.

– Темно. Днем он разве ж бы сунулся?

– Волк?

– Волк. Кто ж еще? Давненько в наших краях такого не случалось. Чаю хочешь?

Софья не знала, чего она сейчас хочет. Наверное, чтобы вернулся наконец Рудазов…

Словно в ответ на ее желание, скрипнула открывающаяся дверь…

* * *

Сейчас, когда в этот чертов переулок сбежалось, кажется, полгорода, оставаться на улице не было никакого смысла. Несчастному, на которого напал зверь, помочь уже никто не способен. Сказать по правде, Дмитрия больше волновал не несчастный пьянчужка, а Софья.

…Он увидел зверя в тот самый момент, когда прогремел выстрел. Собственно, и не зверя он увидел, а черную тень с желтыми немигающими глазами. Отчего-то показалось, что зверь огромный, куда больше обычного волка. А может, просто у страха глаза велики. Дмитрий ведь испугался тогда не на шутку, застыл как вкопанный. И если бы зверю вздумалось напасть, стал бы легкой добычей. Но зверь отвлекся. И когда Дмитрий понял, на кого именно, к страху прибавилось отчаяние.

Он велел ей сидеть дома и запереть дверь. Не послушалась, пошла следом, с бесполезным ружьем. Что-то подсказывало Дмитрию, что, даже попади Софья в зверя, с тем ничего не случилось бы. Это была странная, совершенно иррациональная уверенность, не имеющая ничего общего с тем, что творилось прямо у него на глазах. И он закричал, заорал что есть мочи, отвлекая внимание на себя, давая этой отчаянной дуре хоть крошечную возможность спасти свою жизнь.

Наверное, оба они родились в сорочке. Потому что иначе как чудом назвать то, что случилось потом, было нельзя. Проснувшиеся, прибежавшие на крики люди спугнули зверя, отвели беду. А Софья держалась молодцом. Не падала в обморок, не билась в истерике и даже не плакала. Она просто отказывалась заходить в дом Никитичны из-за выпачканных кровью ног. Ноги Дмитрий вымыл, насухо вытер льняным полотенцем, отнес Софью в дом, а сам вернулся на улицу. Вот только на улице он был лишний, люди метались, кричали, суетились. Брехали собаки, голосили женщины. Тело несчастного пьянчужки уже накрыли какой-то холстиной, которая тут же покрылась бурыми пятнами. Дмитрий поднял с земли ружье, осмотрел пристально, погладил резной приклад. Ружье было стоящее, дорогое. Отцу бы понравилось.

…Софья стояла у печи, прижавшись ладонями к ее беленому боку. Слава богу, взгляд ее был осмысленный, значит, психика ее если и пострадала от произошедшего, то не слишком сильно.

– Он убежал? – спросила она Дмитрия. – Волк убежал?

– Да. А вам, Софья… – От волнения он снова забыл ее отчество.

– Петровна.

– А вам, Софья Петровна, следовало остаться дома и не подвергать свою жизнь опасности.

– Вы свою подвергли.

– Я мужчина.

– Ну конечно. – Она посмотрела на него с насмешкой, и сразу же стало ясно, что он имеет дело с девицей излишне самостоятельной и, как это нынче модно говорить, эмансипированной. – Я вам жизнь спасла, между прочим.

Могла бы не напоминать, Дмитрий и сам это прекрасно понимал. И факт, что жизнь ему спасла какая-то девица, несколько раздражал.

– Не благодарите. – Она оттолкнулась от печи, замерла, словно проверяя, сможет ли удержать равновесие, и обернулась к Никитичне: – Спасибо за чай. Я, пожалуй, пойду.

– Я провожу. – Дмитрий шагнул ей навстречу.

– Обувку вот надень. – Старушка протянула Софье растоптанные боты. – Набегалась уже босиком-то.

Софья благодарно кивнула, сунула ноги в боты и, не обращая внимания на Дмитрия, вышла из дома. Он вышел следом. На душе было прескверно. Он и дня не прожил в Чернокаменске, а уже дважды столкнулся со смертью в самом страшном, самом мерзком ее проявлении. Мало того, он сам чуть не стал очередной жертвой…

– Спасибо, Софья, – сказал он тихо.

– Петровна, – бросила она, не оборачиваясь.

– Я знаю, что Петровна. Просто спасибо. Вы ведь и в самом деле спасли мне жизнь.

Все-таки она обернулась, посмотрела внимательно, а потом вдруг сказала:

– Значит, вы мой должник. Помогите мне получить работу у Злотникова, и мы с вами в расчете.

– Помогу. Вы только не рискуйте так больше.

Она молча забрала ружье, которое Дмитрий нес на плече, махнула рукой и скрылась за калиткой. А он, прежде чем уйти, еще какое-то время постоял возле ее дома. Просто так, на всякий случай.

Слово свое Дмитрий сдержал. На следующий же день поговорил с Сергеем Злотниковым о Софье.

– Вдова племянника Евдокии, говорите? – К разговору Злотников проявил едва ли не больший интерес, чем к рассказу о ночном нападении волка. Про волка к моменту прибытия Дмитрия на Стражевой Камень тамошние обитатели уже знали. Слухи в Чернокаменске распространялись со скоростью лесного пожара. – А вы ее откуда знаете?

– Оказалось, что мы с ней соседи. Вчера познакомились.

– Вчера познакомились и уже сегодня составляете ей протекцию? – в их разговор вмешалась Мари. Вид у нее был мрачный. – Не слишком ли большое участие вы принимаете в жизни случайной знакомой?

– Так уж вышло, что минувшей ночью она спасла мне жизнь. – Признаваться в собственной оплошности было неловко, но он дал слово и слово это собирался сдержать. – Выстрелила в волка, который готовился напасть на меня.

– Вы видели волка? – Алхимик возник словно бы из ниоткуда, вперил в Дмитрия холодный рыбий взгляд. – Какой он?

– Не знаю. – Дмитрий пожал плечами. – Было темно. Но мне показалось, что очень большой.

– По всей вероятности, вы просто очень испугались. – Мари снисходительно усмехнулась. – А точно ли это был волк? Может, всего лишь бродячая собака?

– Бродячая собака порвала человека на куски? – подал голос вроде бы дремавший все это время капитан. – Дорогая Мария Саввична, факт этот кажется мне весьма сомнительным.

– Ну конечно, – фыркнула Мари, не оборачиваясь в сторону капитана. – Кому как не вам, старому морскому волку, знать о волках сухопутных! – В голосе ее звучало презрение, словно бы она знала о капитане какую-то постыдную тайну.