Дочь дыма и костей - Лэйни Тейлор

Акива открыл глаза и поймал ее взгляд. От смущения щеки Кэроу вспыхнули румянцем.

— Не слишком-то расслабляйся, — буркнула она.

Он с трудом выпрямил спину.

— Прости. Так всегда бывает после битвы.

После битвы. Он настороженно наблюдал, как она пытается осознать услышанное.

— После битвы с химерами? Потому что вы — враги?

Он кивнул.

— Почему?

— Почему? — удивленно переспросил он, словно понятие «враги» не требовало пояснений.

— Да. Почему вы — враги?

— Мы всегда ими были. Война продолжается уже тысячу лет…

— Это не объяснение. Два племени не могут изначально родиться врагами. У вражды должны быть причины.

Медленный кивок.

— Да. Они есть. — Он потер лицо руками. — Что ты знаешь о химерах?

Что она знала? Пришлось признаваться:

— Немного. До того вечера, когда ты напал на меня, я думала, их всего четверо. И они — единственные представители своего племени.

Он помотал головой.

— Они — не одно племя. Племен много, они союзники.

«В этом есть смысл, — подумала Кэроу, — ведь все четверо так не похожи друг на друга».

— Значит, есть и другие, похожие на Иссу, на Бримстоуна?

Акива кивнул.

Реальность, о которой Кэроу имела лишь смутное представление, заиграла новыми красками. Воображение нарисовало разбросанные по миру племена, целые деревни исс, семьи бримстоунов. Она хотела их увидеть. Почему ей об этом ничего не рассказывали?

— Не понимаю, как ты жила, — сказал Акива. — Бримстоун тебя пускал только в лавку, но не в саму крепость?

— До того вечера я не знала, куда ведет задняя дверь.

— Значит, он все-таки пустил тебя туда?

Вспомнив, в какую ярость пришел Бримстоун, Кэроу поджала губы.

— Ну да. Можно и так сказать.

— И что ты там увидела?

— С чего я стану рассказывать? Вы враги, а значит — ты и мой враг тоже.

— Я тебе не враг, Кэроу.

— Они — моя семья. Их враги — мои враги.

— Семья, — повторил Акива, качая головой. — Откуда ты родом? Кто ты?

— Почему каждый считает своим долгом спросить меня об этом? — Кэроу вспыхнула от гнева, хотя этим вопросом она и сама стала задаваться, как только поняла всю странность своего положения. — Я — это я. А ты кто?

Вопрос был риторическим, но он воспринял его всерьез.

— Я — воин.

— И что ты тут делаешь? Твоя война идет в другом месте. Зачем ты явился сюда?

Он сделал глубокий вдох и снова откинулся в кресле.

— Мне кое-что… было нужно, — ответил он. — Я воюю уже больше полувека…

— Тебе за пятьдесят?! — изумилась Кэроу.

— В моем мире живут долго.

— Везет, — не удержалась Кэроу. — У нас, если хочешь долго жить, придется вырвать себе щипцами все зубы.

При упоминании о зубах глаза его грозно вспыхнули, но он ответил лишь:

— Долгая и несчастная жизнь — тяжкая ноша.

Несчастная жизнь. Он говорил о себе?

Она спросила.

Он поморгал и закрыл глаза, словно не мог держать их открытыми, и так долго не отвечал, что Кэроу подумала: не уснул ли? И все-таки ей не терпелось получить ответ. Она чувствовала — он имеет в виду себя. Вспомнила, как он выглядел в Марракеше, его лишенные жизни глаза.

Ей вновь захотелось проявить заботу о нем, предложить что-нибудь, но она подавила этот импульс. Просто сидела и рассматривала его: резкие черты лица, угольно-черные брови и ресницы, полосы на руках, вытянутых на подлокотниках кресла. На шее виднелся рубец, чуть выше размеренно пульсировала вена.

Она опять изумилась его физическому присутствию, тому, что он — реальное существо, хотя и не похожее на тех, кого ей доводилось встречать раньше. В нем слились воедино две стихии — огонь и земля. Вопреки ожиданиям, ангел не был чем-то эфемерным. Напротив, он воплощал в себе материю: сильную, прочную, живую.

Его глаза открылись, и она подскочила от неожиданности: снова ее застали врасплох. Сколько же можно краснеть?

— Прости, — тихо сказал он. — По-моему, я заснул.

— Гм, — не удержалась она, — принести воды?

— Да, пожалуйста.

Благодарность, прозвучавшая в его голосе, заставила ее устыдиться, что не предложила раньше.

Воду он осушил одним глотком.

— Спасибо, — тепло поблагодарил он, словно она дала ему нечто большее, чем просто стакан воды.

— Угу, — смущенно ответила она.

В тесной комнате некуда было присесть, кроме кровати, и она поспешно заняла прежнее место. Хотелось снять обувь, однако она не была уверена, что не придется убегать или драться. Впрочем, судя по вялому виду Акивы, это ей не грозило. Если ей и следовало чего-то опасаться, то лишь неприятного запаха от ног.

Поэтому сапоги она решила оставить.

— Все-таки не понимаю, зачем ты сжег порталы? Как это поможет закончить войну?

Руки Акивы крепче сжали пустой стакан.

— Оттуда исходила магия. Черная магия.

— Оттуда? Не было там никакой магии.

— …сказала летающая девушка.

— Да, но летающая только благодаря монете желания, которую я получила в вашем мире…

— От Бримстоуна.

Она кивнула.

— Ты в курсе, что он колдун?

— Я… Э-э-э. Да.

Она никогда не думала о Бримстоуне как о колдуне. Неужели он не только изготавливал монеты желаний? Что она знала о нем? И сколько всего не знала? Словно находилась в полной тьме, которая могла оказаться и крохотным чуланом, и безбрежной ночной ширью.

Калейдоскоп образов завертелся в голове. Искрящееся волшебство на пороге лавки. Множество зубов и самоцветов, каменные столы в подземном храме, на которых лежали мертвецы… что оказались живыми, — это Кэроу довелось испытать на себе. Она вспомнила, как Исса просила не усложнять Бримстоуну «безрадостную» жизнь, которая заключалась в «неутомимой» работе. Что это за работа?

Она взяла первый попавшийся альбом, быстро пролистала, на рисунках замелькали химеры.

— Что это за магия? — спросила она Акиву. — Черная магия?

Не дождавшись ответа, она подумала, что Акива вновь уснул, однако, подняв на него взгляд, обнаружила, что он смотрит на рисунки. Она захлопнула альбом, и он перевел глаза на нее. И вновь принялся внимательно ее разглядывать.