Как умирала Вера - Ольга Гуляева

Остаток вечера Пахом провел в соцсетях, безуспешно пытаясь отыскать там Дану. Потом вспомнил про Антона и уже глубокой ночью направился к его дому – вероятно, он знает, как с ней связаться.

Но на что он надеялся? Что именно в это время Верин возлюбленный будет проходить мимо? А почему нет?.. Или есть еще абсурдный вариант – пройтись по всем квартирам двенадцатиэтажной башни. По сути, не так уж и много… Пахом колебался, сидя в машине с включенными фарами, пока сон не сморил его.

Проснувшись утром, он понаблюдал за подъездом еще пару-тройку часов и, снедаемый чувством вины за малодушие и нерешительность, отправился на Ленинградский вокзал.

У него не было четкого плана. Кроме того, он скорее всего навсегда лишился препарата. Теперь ему представится отличная возможность убедиться в его необходимости. Или – один шанс на миллион – он выяснит, что его тело исцелилось и может существовать без поддержки медикаментов. Наивно было надеяться на это, но Пахом пережил ночь без препарата, а голова его все еще на месте. Немного кружится, но это от голода. Страдалец свернул в ближайший «Макавто».

Он пережил сложнейшую операцию, получил тело, о котором любой несчастный с таким же недугом, как у него, мог только мечтать, и все ради чего? Чтобы работать в морге, шататься по забегаловкам и не в меру пить. И попутно помогать гробить полноценные счастливые жизни. Пахом ежеминутно наслаждался своим физическим состоянием, но до идеальной жизни было еще далеко. Его мечты о медицинской практике останутся мечтами. Можно только надеяться, что он сейчас жертвует будущим и жизнью не просто так.

А может… А вдруг все-таки пронесет?..

Дожевав гамбургер и выбросив скомканную обертку в урну, Пахом направился к вокзалу, параллельно радуясь своей бодрой и уверенной походке. Остановившись напротив табло прибытия, порадовался острому зрению. Прислушался к гулу, который образовывала, безусловно, любимая им толпа, приобщавшая его к миру живых.

«Сапсан» из Питера прибудет в двенадцать. У Пахома еще полно времени, чтобы доехать до особняка за медикаментами. Но он продолжает стоять как вкопанный, наслаждаясь ощущением твердой опоры под ногами, жизнью, кипящей вокруг него, и даже всеобщим безразличием. Может, и незачем куда-то ехать? Ему и так хорошо. Ему не нужен препарат, порабощающий его волю, мысли, ломающий все его жизненные принципы. Сейчас он предостережет Дану, а потом придумает, как помочь Вере.

Хотя пока что Верин организм прекрасно справляется с этой задачей самостоятельно. Где такое видано, чтобы человек не подвергался воздействию сильнейших медицинских препаратов? Вера вся соткана из противоречий, сплошное очаровательное недоразумение. Снова в памяти Пахома всплыла обнаженная девушка в морге в окружении трупов и ее недоумевающее, но не искаженное испугом лицо.

Пахом улыбается собственным воспоминаниям. И вдруг замечает, что проходящие мимо люди начинают обращать на него внимание. Причем пристальное и недоброжелательное. Ничего удивительного – в этой стране и в этом городе не жалуют беспричинно улыбающихся незнакомцев. Но когда проходившая мимо женщина закрыла ладонью глаза ребенку, уставившемуся на Пахома, как на привидение, он напрягся.

Он уже не улыбается, а люди продолжают коситься на него со страхом и отвращением. Он устремляет взгляд в пол, вжимает подбородок в ворот куртки и спешит в сторону уборной.

А там из зеркала на него посмотрел Фантомас. Натуральный человек-маска, только с волосами. Кожа лица изрядно посинела, на лбу выступили фиолетовые вены.

Поиски истины не были долгими: препарат эффективен, ох как эффективен! Только вот в чем фокус: Пахом всегда считал донором того, чье тело пришили к его голове, но оказывается, это тело отторгает голову, а не наоборот. Значит, все эти годы Пахом служил донором для того спортсмена с черепно-мозговой травмой.

Пахом рассмеялся. За его спиной то и дело мелькали люди, но он их уже не замечал. Он хохотал из последних сил при помощи единственного донорского органа – своей головы. Это последнее, что он мог из нее выжать.

А Фишер ведь знал, что он не явится за препаратом, знал, что в полдень будет поздно. Но может, это обратимый процесс?

Пытаться помочь Дане с такой рожей нет никакого смысла – его за первым же углом загребут в «ментовку». Надо вернуться в машину.

Однако его намерение выйти из общественного туалета было встречено смачным ударом в лоб, за которым последовала темнота.