Огненная дева - Дженнифер МакМахон

– Что там случилось? – спрашивает Пруденс.

– Точно не знаю. Она как будто вырубилась на месте, а парень из кегельбана вызывал полицию. Нужно немедленно убираться отсюда.

Вдалеке раздается вой сирен.

– Что было в шкафчике? – спрашивает Пруденс, когда включает зажигание.

– Куча бумаг. В основном газетные статьи. – Тео запрыгивает на широкое переднее сиденье рядом с Пруденс, все еще сжимая бумаги, подобранные на полу кегельбана.

– Некко, дорогая, куда нам ехать? – спрашивает Пруденс и оборачивается. – Где мы должны забрать ранец Тео и витамины?

Некко не отвечает.

– Просто поезжайте, миссис Смолл, – говорит Тео. Она смотрит на бумаги. На обратной стороне фотографии что-то написано. Это адрес.

– Хорошо, я еду, но куда мы направляемся? – спрашивает Пруденс, выруливая с автостоянки.

– Бирчвуд-лейн, 198, – говорит Тео.

– Где это?

– Где-то на восточном берегу реки. Поверните с Франклин-стрит на Чэндлер-стрит, потом направляйтесь к Стальному мосту.

– У меня есть старая карта в бардачке, – говорит Пруденс. Тео возится с защелкой, ерзая на растрескавшемся виниловом сиденье; разумеется, на этом драндулете нет GPS-навигатора. В пепельнице полно всякой всячины. Один из проволочных акробатов с головой из папье-маше свисает с зеркала заднего вида.

– Что там на Бирчвуд-лейн? – спрашивает Пруденс, пока Тео достает карту и пытается сориентироваться.

– Там выросла Некко. Среди бумаг Гермеса была фотография этого дома.

– Тогда почему мы едем туда?

– Не знаю; может, у вас есть предложение получше? Должно быть, там находится человек, который знает ее. Член семьи или кто-то еще.

– Там никого нет, – шепчет Некко. – Дома больше нет.

Тео поворачивается и смотрит на нее.

– Хорошо, что ты вернулась в мир живых, Огненная Дева.

– Дома больше нет, – повторяет Некко. – Он разрушен после наводнения.

– Что? – восклицает Пруденс. – О чем она говорит?

– Некко сказала мне, что ее дом был разрушен каким-то большим наводнением. Она говорила, что прорвало дамбу.

Пруденс качает головой:

– Я живу здесь с рождения, и не только я, но и четыре поколения нашей семьи, включая мужчин, которые помогали строить дамбу и фабрику. Старую дамбу никогда не прорывало. Если бы это произошло, то я бы знала об этом.

– Верно. Именно так я ей и сказала, – соглашается Тео. – Готова поспорить, дом по-прежнему там.

– Мы туда не пойдем! – Некко резко наклоняется вперед. – Я обещала, что этого не будет! Мы не будем пересекать мост!

Голос Некко исполнен такой убежденности, что Тео немного страшно.

– Ладно, ладно, – говорит она. – Как скажешь.

Некко снова опускается на сиденье и смотрит в окошко.

– Как она скажет? – шипит Пруденс. – Почему она заказывает музыку. Извини, но мне кажется, что у твоей подруги что-то не в порядке с головой.

Пруденс смотрит на Некко в зеркало заднего вида, и Тео присоединяется к ней. Некко глядит в окошко, безразличная к их разговору, но Тео понимает, что она внимательно слушает.

– И не забудь, что ее разыскивают за убийство! – громким шепотом добавляет Пруденс. – Она кажется невинной овечкой, и я всегда готова толковать сомнения в пользу ответчика, но что, если она действительно сделала это? Возможно, лучше будет высадить ее возле полицейского участка. Пусть они разбираются.

Некко дергается и кладет руку на дверную ручку, словно собирается выпрыгнуть наружу.

– Нет, – твердо говорит Тео. – Она не виновата. И помните, что иначе я не верну свой ранец, а вы не получите витамины.

Пруденс поджимает губы.

– Куда теперь?

– Просто вперед, – отвечает Тео. – И не переезжайте через реку.

Некко убирает руку с дверной ручки.

– Нам нужно в Старый Город, – говорит Некко. – Там я спрятала твой ранец.

Пруденс кивает и поворачивает автомобиль вдоль реки, чтобы не ехать в центр. Тео возвращается к пачке бумаг у нее на коленях. Она берет сверху газетную статью, на которую Некко смотрела в кегельбане, и начинает читать вслух.