INFERNAL - Алексей Вилков

Удивилась и Лиза.

– Мы снова вместе. Ты непривычно рано, – оценила она, лёжа на диване с помятым журналом.

– Да и ты дождалась, – иронично пробурчал я.

– Где ты был?

– На Фонтанке водку пил, – сумбурно обронил я и виновато поправился: – Точнее, не я, а Влад. Он в стельку наквасился. Отправил его спать, – сообщал я, стараясь опустить ненужные подробности.

– По поводу?

– Секир разбился.

– Насмерть? – равнодушно спросила она.

– Нет. Наполовину.

– Иногда лучше насмерть, чем наполовину. Если смерть приходит к тебе, выгодней взять её полностью.

Вот и наши странности приплыли, с горечью подумал я. Снова под вечер, но бывали и в другое время суток. Мне не хотелось развивать эту тему, но Лиза продолжала сама.

– Для кого-то смерть – подарок. Для кого-то – наказание, но половинчатая смерть – морока для каждого. Посуди сам. Он же может стать инвалидом. Он может не оправиться. Будет как растение. Будет лежать и дышать через маску, вроде и жив, но как бы и нет. Мозг посылает сигналы, но души в сердце уже нет. Что это? Жизнь? Смерть? Половинчатое состояние. И я об этом. Ты слышишь меня?

– Лиз, давай, не будем увлекаться? Секир не мышонок. Он мне приятель. Мы сидим в одной упряжке. Его некому заменить.

– Извини. Навеяло. Я разобралась. Вспышка! У меня часто бывают вспышки…

– Не начинай выражаться как Адель – это мне не нравится. Кстати, как она? Жива? Или наполовину?

– Наполовину.

– Её тоже сбили? – зло спросил я. – Фура с комбикормом?

– Адель сама по себе живёт наполовину. Многие люди половинчатые. Но немногим избранным достаётся полнота. А завтра мы станем полными. Да мы и не были нарочитыми половинками.

– Иногда я теряю ход твоих мыслей.

– Не пытайся его искать. Его наверняка нет, и ты его не отыщешь, – уходила в словесные дебри Лиза, как будто какой-то неудержимый приступ спустился на неё и не отпускал.

Обычно поветрие странностей проходило само – налетало и отпускало. То же самое должно произойти и сейчас. С минуты на минуту. Я ждал и ускорял время. Но не отпускало. Лизу не отпускало.

Надев пушистые тапочки, я прошёл в туалет. Затем в ванную. На кухне открыл банку свежего пива.

Меня отпустило.

– Иногда я сама себя не понимаю, – глубокомысленно произнесла она, выкинув журнал.

По смене интонации и пронзительному выдоху, я понял, что отпустило и Лизу.

Вернувшись на кухню, я достал вторую банку. Предложил Лизе, а она отказалась, то есть мне достанется две.

Напившись, я отправился в душ. Под потоком горячей воды окончательно отпустило, и я вернулся к Лизе почти обновлённым.

По привычке она уже лежала у стенки. Крылатое выражение: «Не могу я спать у стенки, у меня дрожат коленки» к Лизе не относится. Я же предпочитал спать с краю. У стенки всегда тесно, я часто ворочаюсь, стаскивая одеяло. Лиза лежит, как мышка, исключительно когда спит. В остальное время, как обычно…

Мне требуется много пространства, люблю расставлять руки взад-вперёд, а иногда и ноги, чем вызываю возмущение любимой. Иногда нам кажется, что постель слишком мала. Мы намеревались купить другую и катались по мебельным салонам, подбирая подходящий вариант. Лиза даже специально измерила длину и ширину нашего ложа. Неожиданно обнаружила, что все остальные кровати почти идентичны – среднестатистический размер, что поделаешь? И тогда мы задумали сколотить постель на заказ, но быстро передумали. Она занимала бы много места, придётся переставлять остальную мебель, а то и вовсе ломать стенку, делать перепланировку, а лучше просто решить все проблемы, переехав в квартирку попросторней. Лизе подходил лишь дворец. Посетовав и повздыхав, мы смирились. Приспособились к старой спальне. Я пообещал не размахивать конечностями, не храпеть и не пукать. Последнее обещание относилось и к Лизе, чем и она грешила. Обещания выполнялись с переменным успехом, но ногами я старался не дрыгать. Так и свыклись.

Погладив её по плечу, я заметил, как Лиза уснула. Немудрено, ведь она очень устала. Но я ошибся.

От моих прикосновений любимая зашевелилась и неразборчиво прошептала:

– Ты чего?

– Ничего. Спокойной ночи, – прошептал я, ругая себя за содеянное.

– Что?

– Ничего.

– Отстань тогда! Дай поспать.

– Извини.

– Спокойной ночи.

– Угу…

Лиза сладостно засопела. Иногда мне доводилось слышать её храп: тихий, осторожный, иногда музыкальный и волнующий, как баллады Стинга. Я прислушивался и не толкал её. Пусть поёт. Лизе можно всё. Но мой храп она не переносила, и когда я позволял себе эту пакость, Лиза мгновенно будила меня, заставляя перевернуться на другой бок, а чаще прогоняла в гостиную. К счастью, данные инциденты случались редко. Последний раз в мае. С весны много воды утекло. И мы забыли о том, точнее, делали вид, что забыли. Тогда я проспал до утра на диване и вынужден был встречать рассвет в одиночестве. Переходить утром в спальню невыносимо лень, и я прозябал до обеда один, благо была суббота. По выходным я тружусь редко, в типичных случаях соблюдая классическую пятидневку. Лиза тоже не любит задерживаться в офисе, особенно во внеурочные часы. И очень ругается, когда её заставляют выходить по субботам, а иногда и по воскресеньям, но за трудовыми загулами следует приличная премия. Выходные оплачиваются по двойному тарифу. К сожалению, у нас в компании так не принято, и я завидую Лизе, хотя и получаю в несколько раз больше. Сколько зарабатывает Лиза – до сих пор точно не представляю. И она не называет точную сумму, стесняясь обозначить даже примерный оклад. Правильно делает, так как я поступаю аналогичным образом, сохраняя финансовую независимость, что очень ценно и приветствуется в современном обществе, соответствует духу времени и является прогрессивным моментом совместной жизни. Почти по фен-шуй.

А что я ещё не знаю о Лизе? Много чего.

Взять, к примеру, её родителей. Мы до сих пор не знакомы, как не знакомы и с моими предками, а между тем, мама интересовалась, звонила и спрашивала: «Как у тебя дела? Не надумал жениться?» Я отвечал: «Дела потихоньку, но жениться не надумал». Матушка спрашивала: «Есть кто на примете?». Я отвечал: «Есть!», но не проговаривался, а мама настаивала: «Обещай скоро познакомить?» «Обещаю!» – уверял я, и обещание придётся выполнять.

А что мне известно о её родичах? Скудная информация. Лиза успела обмолвиться, что не сирота. Родители вроде имеются где-то в пределах области. Значит, даже ближе, чем мои, что радовало и пугало одновременно. Лиза не торопилась приглашать меня в отчий дом. Как я успел заметить, она не очень-то жаловала своих предков. Формально не в ссоре, но и не душа в душу. Папаша в постоянных разъездах и с матерью не живёт. По её словам, родители развелись, когда ей исполнилось семь или восемь лет.