Обрученная с Князем тьмы  - Наталья Александрова

Оксана опустилась на диван и затихла. Ее охранник остановился у двери, сложив руки на груди.

Из соседней комнаты донесся приглушенный крик – видимо, Константин приступил к допросу.

Оксана вздрогнула и покосилась на своего стража. Тот и бровью не повел. Не смотрел злобно, не усмехался мерзко, не грозил увечьем и смертью – просто спокойно смотрел перед собой. Дисциплинированный, значит, приказа ждет.

Оксана вжалась в спинку дивана и задумалась о своем положении.

Пока с каждым часом оно становилось все хуже и хуже.

Правда, как она и рассчитывала, бандиты спасли ее от маньяка из Конторы, но сами они были, пожалуй, еще опаснее. Во всяком случае, от первой встречи с Константином у нее остались самые неприятные воспоминания. Сейчас он занят Игорем Ивановичем, но скоро перейдет к ней. И тогда ее вряд ли кто-нибудь спасет…

Внезапно Оксана почувствовала странное жжение, как будто на груди под блузкой у нее лежал горячий уголь. Покосившись на охранника, она прикоснулась к груди и нащупала свой медальон.

Он действительно был горячим.

Что бы это значило?

Из соседней комнаты донесся голос Константина, который позвал ее охранника. Тот покосился на Оксану, вышел в коридор и запер за собой дверь на задвижку.

Оксана проводила его взглядом и вытащила медальон из-за пазухи. Он становился все горячее и горячее. Она взяла его в руки и повернула. Теперь необычного вида узор в виде креста оказался снаружи.

Из-за стены снова донесся хриплый, приглушенный крик – Константин продолжал свое излюбленное занятие.

Оксана вздрогнула и при этом случайно дернула медальон. Тонкая золотая цепочка неожиданно оборвалась, медальон упал на пол и закатился под книжный шкаф.

Положение у нее было безвыходным, в будущем ее не ждало ничего хорошего, но неожиданно потеря медальона расстроила больше, чем предстоящий допрос с пристрастием. Этот медальон достался ей от матери и был ей очень дорог, но не только это взволновало ее сейчас, в нем было что-то большее…

Оксана подошла к шкафу, опустилась на колени и попыталась нашарить медальон.

Однако, как она ни старалась, рука не пролезала под шкаф.

Тогда она встала и попробовала отодвинуть шкаф в сторону.

Шкаф неожиданно легко сдвинулся со своего места…

И вдруг в стене за ним обнаружилась потайная дверка.

В комнату инквизитора постучали.

Брат Бернар, который истово молился, стоя на коленях перед изображением Девы Марии, еще раз перекрестился и повернулся к двери:

– Войдите!

В комнату заглянул его помощник и проговорил, смиренно потупив взор:

– Ее привели, достопочтенный брат. Она находится в комнате для допросов.

Инквизитор вскочил, сжал кулаки – но тотчас взял себя в руки, опустил глаза, подобно своему помощнику, и произнес с подобающим случаю смирением:

– Благодарю тебя, брат Мартин. Да будет все исполнено к вящей славе Господней!

* * *

Фрау Ситтов сидела в комнате для допросов, сложив руки на коленях, как послушная девочка. В ее медовых глазах еще не было страха или отчаяния, одно только удивление.

Подняв глаза на инквизитора, она удивленно, но без робости спросила его:

– В чем я провинилась, господин?

– Молчи, когда тебя не спрашивают! – прикрикнул на нее помощник инквизитора. – Отвечай только на вопросы! И называй господина инквизитора святым отцом!

– Спокойно, брат Мартин! – с мягкой, отеческой улыбкой остановил инквизитор своего ретивого помощника. – Эта несчастная женщина не отвечает за свои слова…

Отеческий тон и мягкая улыбка стоили брату Бернару невероятного напряжения всех сил, ибо при виде фрау Ситтов сердце его сперва замерло, а затем забилось как безумное, в глазах потемнело, а во рту стало сухо, как в пустыне. Тем не менее он с подобающим достоинством проследовал к своему месту и опустился в кресло. После этого взял в руки распятие и проговорил, глядя на подсудимую, но стараясь не встречаться с ней глазами:

– Ты ли фрау Маргарита Ситтов, жена торговца?

Женщина замешкалась, и брат Мартин раздраженно воскликнул:

– Отвечай, когда тебя спрашивает господин инквизитор, да не забывай прибавлять «святой отец»!

– Конечно, это я, – с прежним удивлением в голосе ответила Маргарита. – Зачем ты спрашиваешь о том, что и так знаешь, господин… святой отец?

– Господин инквизитор волен спрашивать тебя о чем угодно! – не удержался брат Мартин. – Твое же дело – отвечать и не говорить ничего лишнего!

– Успокойся, брат Мартин! – перебил его инквизитор. – Пусть она говорит, что знает, а ты, как подобает, аккуратно записывай ее слова. Итак, обвиняемая признала, что она – жена торговца фрау Маргарита Ситтов…

Он потер ладони, словно почувствовал холод, и задал следующий вопрос тем же мягким, отеческим тоном:

– Скажи, дочь моя, когда именно ты впервые вступила в сношения с дьяволом?

– Что ты такое говоришь, господин… святой отец? – Фрау Ситтов истово перекрестилась. – Разве можно даже поминать его имя? Меня страх берет…

– Отвечай! – выкрикнул помощник инквизитора, привстав. – Отвечай на вопросы и не говори лишнего!

– Я добрая христианка! – проговорила женщина с возмущением. – Мне противна сама мысль о… о том, кого ты помянул!

– Вот как? – Инквизитор зашуршал листами протокола, положил один из них перед собой и продолжил с прежней мягкостью: – А вот тут у нас есть показания свидетеля, который утверждает, что ты, дочь моя, занималась богопротивным колдовством!

– Не знаю, что там написано, но только это ложь! – выкрикнула женщина. – Я добрая христианка и к колдовству не причастна! Спросите кого угодно!

– И ты не собирала по утрам в пятницу росу? – вкрадчиво проговорил брат Бернар. – И не подкладывала в наволочку своего мужа заговоренные травы?

– Росу? – удивленно переспросила фрау Ситтов. – Ну да, я собирала росу, она очень хороша для мытья волос… Что же в этом плохого, господин… святой отец? Всякая женщина знает, что от росы волосы делаются свежими да мягкими!

– Пятничная роса, дочь моя! – сурово произнес инквизитор. – Всякий знает, что именно пятничная роса обладает волшебными, колдовскими свойствами.

– Да я уж и не помню, сказать по правде, в какой день я ее собирала… – растерялась обвиняемая. – Я собирала ее во всякий день, когда была в том надобность…

– Когда была в том надобность, – повторил инквизитор. – Записал ли ты эти слова, брат Мартин?

Помощник кивнул, и инквизитор продолжил:

– А что насчет заговоренной травы, которую ты подкладывала в наволочку мужу?